Отдаленные последствия - Александра Маринина

– На камеру она не попала? – безнадежным тоном спросил Сташис.

– Попала, – ответил Александр, – но со спины, лица не видно. Ваши ребята тоже про видео спрашивали, мы им все показали, они посмотрели и даже изымать не стали. Нашими камерами просматривается только периметр по линии забора, лесополоса в них не попадает. Но появилась эта девица со стороны трассы, так что ей пришлось пройти мимо одной из наших камер, чтобы встать на то место, где ее увидела охрана. Если б она двигалась в обратную сторону, то как раз лицо и попало бы, а так – одна спина и немножко ноги. Пуховик, капюшон, джинсы, дутые сапоги, короче, хватай любую – не ошибешься.

– А как же прическа, цвет волос?

– Это уже Серега, сменщик мой, глазами разглядел, когда пошел к ней. У него зрение отличное, а она, когда в пролеске стояла, капюшон сняла.

– Значит, не твоя смена была? – уточнил Антон.

– Не моя. Но это и хорошо. У меня зрение не такое острое, как у Сереги, я бы, наверное, вообще ничего не рассмотрел.

– Значит, кроме этой девушки, вспомнить нечего? Никто не проявлял неоправданного интереса к Леониду, не спрашивал, когда он в следующий раз приедет, какие у него планы?

– Ну ты даешь, подполковник! – рассмеялся Александр. – Кто ж мог знать, когда Ленька в следующий раз приедет и какие у него планы, если этот мажор сам понятия не имел, что будет делать через час? Что ему в голову взбредет – то и делал, куда левая пятка захотела – туда и шел.

– Ясно. Последний вопрос у нас остался, Саня, и больше мы тебя терзать не будем.

– Валяй.

– Тебе фамилия Очеретин что-нибудь говорит? Знакома?

Лицо Александра выразило недоумение и даже, кажется, некоторый укор.

– Очеретин? Нет, не слыхал. А точно, что Очеретин? Ты не путаешь?

Вишняков, внимательно наблюдавший за Антоном в попытках уловить ход его мысли, заметил, что при этих словах глаза Сташиса блеснули.

– Возможно, что и путаю, башка всяким мусором забита, к вечеру уже свое имя могу забыть. Какие есть варианты?

– Наверное, Черединов. Володька.

– А кто это?

– Водитель Фадеева как раз.

– Вот даже как… Тогда точно я сам напутал. Хорошо, что ты меня поправил, а то я так и гонялся бы за несуществующей жар-птицей. Ну, спасибо тебе, Саня! Если что – еще вернемся, лады?

– Всегда пожалуйста, – широко улыбнулся охранник. – Георгий Владимирович велел оказывать полиции любую помощь. Хоть и придурковатый, но сын все-таки.

Они перешли из холла в комнату охраны, надели куртки и направились к калитке.

– Антон, – шепнул Вишняков, – может, попросим видео с той девкой? Мало ли…

Сташис притормозил с непонимающим видом, и Виктор понял, что мыслями его старший товарищ уже был где-то очень далеко и прочно забыл о незнакомке в лесополосе. После секундной паузы Антон, ничего не ответив, продолжил идти в сторону ворот. «Наверное, я глупость сморозил», – подумал лейтенант. Однако Сташис внезапно резко остановился и пошел назад, навстречу стоящему на крыльце охраннику.

– Вот мы и вернулись, – весело проговорил он. – Ты даже соскучиться не успел. Про видео-то мы поговорили, а копию не забрали. Я ж говорю: в голове бардак и память отшибает. Поможешь?

– Да не вопрос, все есть, мы же записи долго не храним, поэтому сделали копию еще тогда, думали, пригодится вашим, а они не взяли. Торопились, что ли, или решили, что неинтересно. Сейчас флешку принесу.

– Спасибо, что напомнил, Витя, – сказал Сташис, пока они ждали Александра. – Ты молодец.

Второй раз за день его похвалили. Это было даже больше, чем за всю пока еще не очень долгую жизнь Виктора Вишнякова.

* * *

Отъехав от дома Чекчурина метров на триста, Антон остановил машину и взялся за телефон.

– Напишу Хомичу, пусть перезвонит в удобный момент, – пояснил он, набирая текст.

Ждать пришлось недолго, майор Хомич, отправленный собирать информацию в администрацию Московской области, позвонил минут через пять. Сташис спросил его про Ларису, помощницу Горожановой.

– Уже закончил? Вернись и задай ей вопрос про приглашения на юбилей. Нужно выяснить, когда она их развозила и было ли приглашение Фадееву Виталию Аркадьевичу. Запомнил? Фадеев Виталий Аркадьевич, – повторил он чуть медленнее и четче. – И вообще все что можно про взаимоотношения Горожановой с Фадеевым. Были ли конфликты, когда, из-за чего… Ах вот даже как? Это обнадеживает. Давай там с подробностями, чем больше – тем лучше, лады?

Закончив разговор, Антон немного помолчал, о чем-то размышляя, потом тронулся.

– Хомич сказал, что о конфликте с Фадеевым ему уже и без нас рассказали. Давай-ка мы с тобой прокатимся к этому дяденьке. Звони, пусть адресок пробьют. Домашний, не офисный.

– Думаешь, он дома посреди рабочего дня? – засомневался Виктор.

Хотя опять, наверное, глупость спросил. Богатые владельцы крупных компаний вряд ли ориентируются в своей деятельности на понятия «рабочий день» и «выходной», они своим бизнесом рулят круглые сутки и из офисов, и из машин, и из дома, и из экзотических стран, где отдыхают.

– Очень надеюсь, что Виталий Аркадьевич как раз у себя в офисе, – хмыкнул Антон. – Нам его совсем не надо пока. А вот на его красивую и веселую жену очень хочется посмотреть. Она же бывала в доме у Чекчурина, значит, вполне могла и с Леонидом общаться. Нас ведь интересует Леонид, а не какой-то там строитель Фадеев, правда?

Он повернулся к Виктору и неожиданно подмигнул ему. И Виктор вдруг ужасно обрадовался, хотя и не понял до конца почему.

– Антон, а чего ты уперся в эти приглашения? Они что-то означают?

– Да фиг знает, – отозвался Антон. – Но мы же сейчас не убийцу ловим, а штаны поддерживаем, как договорились. У Горожановой с Фадеевым случилась какая-то беда, это можно считать точно установленным, потому как подтверждается из двух разных независимых источников. Фадеев примерно три недели или около того пытается вырулить, куда ему надо, и в конце концов приезжает к Горожановой домой, выясняет с ней отношения, но не особо удачно, и уезжает злой и расстроенный, после чего перестает наносить ей частные дружеские визиты, хотя прежде на протяжении длительного времени бывал в ее доме регулярно. Проходит месяц, другой… Горожановой это обострение ни к селу ни к городу, ему еще строить и строить, а ей – взятки брать и брать, зачем же убивать курицу, несущую золотые яйца. И она приглашает Фадеева с супругой на свой день рождения в виде, так сказать, акта доброй воли и жеста примирения. Выражает готовность взаимно принести извинения и все забыть. Но Фадеев-то об