Французский шелк - Сандра Браун

— Мой отец был тираном. Он играл роль господа, довлея над всеми, включая и нас с Ариэль. Я бы сказал, особенно над нами. Ариэль он всегда дразнил из-за ее склонности к полноте, довел ее до того, что она стала голодать и у нее нарушился обмен веществ.

— Газеты намекали, что у нее обнаружили булимию, но врачи в Канзас-Сити не подтвердили этот диагноз.

— Это правда. А этот ребенок… в нем она видит еще одну злую шутку отца. Видите ли, она считает, что он до сих пор держит ее в своей власти. Мне кажется, она знала о том, что беременна, еще задолго до того обморока. Думаю, ее страшно бесило то, что отец все-таки навязал ей этого ребенка, несмотря на то что она была категорически против. Из-за этого и убила его, по-моему.

Кассиди решил сыграть «адвоката дьявола», выискивая слабые места в показаниях Джоша — так же, как повел бы себя на суде адвокат подсудимого.

— В теории все это выглядит логично, Джош, но прямых улик все равно нет. Вы когда-нибудь слышали, чтобы ваш отец и Ариэль ссорились из-за этой беременности?

— Нет. Я и не знал, что она ждет ребенка, до тех пор пока ее не доставили в реанимацию после обморока.

— А вы слышали, чтобы Ариэль угрожала убить вашего отца?

— Нет.

— Никогда?

— Нет. Он бы не потерпел таких угроз.

— У вашей мачехи есть оружие?

— Нет. По крайней мере, мне об этом неизвестно. Но ее брат сидит в тюрьме.

Кассиди уже выяснил это в предварительном расследовании.

— Согласно сведениям, полученным из тюрьмы, Ариэль вот уже несколько лет не общалась с братом, даже открытки не написала. Я сомневаюсь, чтобы он мог каким-то образом передать ей оружие.

Джош пожал плечами.

— Это просто мое предположение. Она могла тайком достать оружие и так же незаметно избавиться от него.

— Все может быть, — уклончиво ответил Кассили.

— Подумайте о ранах на теле Джексона. Мужчина делает женщине ребенка. Она в ярости, поскольку на нее взваливают такую ношу, да еще помимо ее желания. Стреляя, разносит в прах его яйца. Разве это не выглядит правдоподобной версией?

Кассиди прищурил один глаз, словно обдумывая эту гипотезу. Почесав затылок, он ответил:

— Должен сказать, Джош, что версия довольно хилая.

— Я думал, вы отнесетесь к моим словам с большим вниманием, — холодно сказал Джош.

— Когда Ариэль покидала ваш номер в ту ночь, были ли на ней туфли?

— Туфли? Нет. Мне кажется, она была босиком. Она сняла туфли, когда мы занимались любовью. Не помню, чтобы она после этого обувалась. А почему вы спрашиваете?

— Мы все еще проверяем кое-какие волокна, которые нашли на ковре в спальне вашего отца. — Кассиди сделал паузу. — Вы или Ариэль не брали напрокат машину, когда останавливались в Нью-Орлеане?

— Я брал. Люблю, когда у меня есть свой транспорт.

— Вы катались по городу?

— Очень много. Каждый день. Я взял машину с открывающимся верхом и получал огромное удовольствие, разъезжая в ней.

Эту информацию можно было легко проверить.

— А Ариэль когда-нибудь сопровождала вас в этих поездках?

— Один раз, по-моему, было. Может быть, и пару. А что?

— Вы все еще поддерживаете с ней интимные отношения?

— Нет. Вот уже несколько недель, как нет.

— А что произошло?

Джош взглянул на него, потом отвел глаза:

— Не знаю Она так увлеклась своей новой ролью лидера министерства, что времени ни на что другое у нее просто не остается. Или она утомлена и раздражена. Или же я раздражаю ее своими разговорами о том, чтобы она все бросила. Она просто бесится от этого. А теперь, когда я знаю о ребенке…

— И что?

— Ну, я не чувствую себя вправе заниматься с ней любовью в то время, как она носит в себе моего сводного брата. Кассиди подался вперед:

— Вы не видите в этом иронии судьбы, Джош? Когда отец был жив, трахать его жену было незазорно, а теперь, когда его нет, а она носит его ребенка, вы стали так щепетильны.

— Так уж я чувствую, — попытался оправдаться Джош.

— Что ж, хорошо. — Кассиди откинулся в кресле. — Давайте на минуту представим, как все это могло произойти. Готовы? Ариэль вас покинула, вернулась в номер, который занимала с вашим отцом, убила его из оружия, о котором никто не знал и которое так и не было потом найдено, потом вернулась к вам на второй раунд секса, резонно полагая, что вы и будете ее алиби.

— Так мне все это и представляется. Кассиди причмокнул губами.

— Что меня беспокоит, так это причина, побудившая вас рассказать мне все это сейчас.

— Меня мучила совесть.

— Совесть? — скептически переспросил Кассиди. Джош опять выглядел обиженным.

— Меня можно, конечно, обвинять в адюльтере. Я признаю, что гнусно обошелся с собственным отцом, наставив ему рога. Но я не намерен вместе с Ариэль отвечать за убийство.

Словно колеблясь, он сделал паузу, нервно покусывая нижнюю губу.

— Хорошо, я скажу. Вы можете не поверить, но я боюсь ее, мистер Кассиди.

Кассиди фыркнул.

— Это правда! — воскликнул Джош — Я и раньше знал, что она амбициозна и хитра, но сейчас это перешло все границы. Она становится безжалостной. Порочной и злобной. Она не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. Если кто-то смеет ослушаться ее, тут же вылетает с работы. Никаких извинений. Никаких дискуссий. Бац, — Джош ударил кулаком по ладони, — и человек уничтожен.

Он уставился на свои дрожащие руки.

— Все это время я был словно в шорах. Может быть, я чересчур сосредоточился на отце и не видел настоящей Ариэль. Сейчас я думаю, что она способна буквально на все, лишь бы отстоять свои интересы. И к тому же она неуравновешенна, причем до такой степени, что просто опасна.

Кассиди посмотрел на Джоша долгим, задумчивым взглядом, потом встал, давая понять, что их беседа окончена.

— Спасибо, Джош, — сказал он, протягивая ему руку.

Молодой человек пожал ее, крайне удивленный.

— И это все? Я думал, у вас будет миллион вопросов ко мне.

— Их появится много, но позже. Я сейчас же начну работать над вашими показаниями. А вы тем временем ведите себя спокойно с мачехой. Выполняйте свою работу, как обычно. Не делайте и не говорите ничего такого, что могло бы вызвать у нее подозрение. Пусть она продолжает думать, что я уже давно вычеркнул ее из списка подозреваемых. — Кассиди серьезно посмотрел на Джоша. — Я знаю, вам нелегко дался этот шаг.