Обратный отсчет - Кен Фоллетт

Важнейшая задача радиопередатчиков – подавать следящим станциям на земле сигналы, позволяющие убедиться, что спутник находится на орбите.

Постепенно набирая скорость, поезд отходил от Чаттануги. В тесном двухместном купе Люк стянул пиджак и повесил его на крючок, затем присел на нижнюю полку и расшнуровал ботинки. Билли сидела на той же полке, скрестив ноги, и не сводила с него глаз. За окном мелькнули и пропали огни станции; дальше потянулась бескрайняя темная равнина. Поезд мчался сквозь южную ночь в город Джексонвиль, что в штате Флорида.

Люк начал развязывать галстук.

– Если это стриптиз, то какой-то вялый, – заметила Билли.

Люк грустно улыбнулся в ответ. Раздевался он медленно, потому что не понимал, что делать дальше. Им пришлось взять одно купе на двоих – других билетов не было. Ничего ему так не хотелось, как сжать Билли в объятиях. Все, что он узнал о себе и о своей жизни, ясно говорило: они с Билли предназначены друг для друга. И все же он колебался.

– Что? – спросила она. – О чем ты думаешь?

– Как-то все слишком быстро произошло.

– Быстро? А семнадцать лет не в счет?

– Я их не помню. Для меня прошла только пара дней.

– Пара дней, которая стоит целой жизни.

– И я по-прежнему женат на Элспет.

Билли невесело кивнула.

– Она много лет тебя обманывала.

– И поэтому я должен прыгнуть из ее постели в твою?

– Ты ничего мне не должен! – с обидой ответила Билли.

– Мне просто не нравится, что я как будто подыскиваю предлог, – попытался объяснить Люк. Билли молчала; и он добавил: – Ты со мной не согласна?

– Разумеется, нет! – отрезала она. – Я хочу заняться с тобой любовью. Помню, как это было, и умираю от желания повторить. – Билли замолчала, глядя в окно. Поезд проезжал через какой-то городишко: десять секунд залитых огнями улиц – и снова бесконечная тьма. – Я ведь тебя знаю, – продолжала она. – Никогда, даже в юности, ты не жил одним днем. Тебе нужно время, чтобы все обдумать и убедиться, что ты поступаешь правильно.

– Разве это плохо?

– Нет, – улыбнулась она. – Я рада, что ты такой. Надежный, как скала. Будь ты другим, наверное, я бы не… – Ее голос дрогнул и прервался.

– «Не» что?

Билли ответила ему прямым взглядом.

– Не полюбила бы тебя так сильно. И не любила бы до сих пор. – Собственное признание ее смутило, и она поспешила сгладить впечатление более приземленной репликой: – А кроме того, ты давно не принимал душ!

Да, вот уже тридцать шесть часов Люк не мылся, не переодевался и даже не снимал одежды – той, которую украл в Вашингтоне.

– Всякий раз, когда я пытаюсь переодеться, надо куда-то бежать, – пожаловался он. – Но в чемодане у меня есть смена одежды.

– Ладно, неважно. Забирайся-ка наверх, а я хотя бы туфли скину.

Люк послушно поднялся по лесенке и лег на верхней полке, подперев голову рукой.

– Потерять память – все равно что начать новую жизнь. Как будто заново родился. Можешь пересмотреть все свои решения.

Билли сняла туфли и встала.

– Я бы так не смогла, – заметила она.

Одним быстрым движением она скинула черные лыжные брюки, оставшись в свитере и белых трусиках. Поймав его взгляд, обезоруживающе улыбнулась.

– Все в порядке, смотри на здоровье!

Заведя руки за спину и сунув под свитер, она расстегнула на себе лифчик; затем выпростала левую руку из рукава, стянула бретельку лифчика с правой руки, вернула руку в рукав, затем проделала тот же фокус с правой бретелькой – все это с мастерством иллюзиониста.

– Браво! – сказал Люк.

Билли бросила на него задумчивый взгляд.

– Так что же, будем спать?

– Да, давай спать.

– Ладно.

Поднявшись на край нижней полки, она дотянулась до Люка и подставила ему лицо для поцелуя. Чуть помедлив, он прикоснулся губами к ее губам. Билли прикрыла глаза. Он ощутил, как быстрый язычок ее облизнул его губы; затем она отстранилась, и ее лицо исчезло внизу.

Люк повернулся на спину и закинул руки за голову. Он думал о том, что всего в нескольких дюймах под ним лежит Билли, прекрасная и желанная, с округлой маленькой грудью под пушистым ангорским свитером, со стройными обнаженными ногами… Но усталость взяла верх, и через несколько секунд он крепко спал.

Люку приснился эротический сон. Это был шекспировский «Сон в летнюю ночь»: он был ткачом Основой с ослиной головой, и феи – прекрасные девы со стройными ногами и округлой маленькой грудью – целовали его в мохнатую морду, а Титания, царица фей, расстегивала на нем брюки, пока колеса поезда выводили свою нескончаемую песню…

Просыпался он медленно и неохотно, не желая расставаться со страной фей и возвращаться в мир ракет и железных дорог. Однако, проснувшись, обнаружил, что его рубашка расстегнута, как и брюки, а рядом лежит прекрасная фея и нежно его целует.

– Проснулся? – шепнула она ему в самое ухо – человеческое ухо, не ослиное. – А то, знаешь, не хочется тратить свой пыл на мужчину, который спит и ничего не чувствует!

Люк коснулся ее, провел рукой по ее плечу, стройному стану, бедру. Билли все еще была в свитере, но трусики исчезли.

– Я чувствую все, – проговорил он хриплым от желания голосом.

Билли привстала на четвереньки и нависла над Люком, втиснувшись в узкое пространство между ним и потолком купе. Неотрывно глядя ему в глаза, опустилась на него. Испустив судорожный вздох наслаждения, Люк скользнул в ее влажную глубину – а колеса все пели им свою безыскусную песню.