Химик - Стефани Майер

Дэниел коротко рассмеялся, и Алекс расслышала тот же отголосок истерики, которую сдерживала ночью.

– Знаю, – повторил Дэниел, – со мной-то все будет хорошо. А как насчет тебя? Ты в безопасности? – Он уложил голову Алекс себе на грудь и, бережно коснувшись раненой стороны лица, зашептал: – Я мог потерять тебя в любой момент. Все, что было важно для меня, у меня отняли. Дом, работу, жизнь… я утратил себя самого. Держусь кое-как, самыми кончиками пальцев, Алекс, и цепляюсь я за тебя. Если с тобой что-то случится… не знаю, что тогда будет со мной. Не знаю, как тогда жить дальше. С прочим я справлюсь, Алекс, но не могу потерять еще и тебя, просто не могу.

По его телу вновь пробежала дрожь.

– Все хорошо, – неуверенно пробормотала Алекс, коснувшись его губ подушечками пальцев. – Я здесь.

Что надо говорить в таких случаях?.. Алекс еще не доводилось никого утешать. Даже когда ее мать лежала с последней стадией убившей ее болезни. Джуди не хотела сочувствия, не желала слышать лжи. Стоило Джулиане сказать нечто вроде: «Сегодня ты прекрасно выглядишь, мам», – ответ всегда был в духе: «Не мели чепухи, у меня есть зеркало». Джуди совершенно не приходило в голову, что как раз ее дочь может нуждаться в утешении. В конце концов, не Джулиана же умирала.

Она давным-давно задавила в себе сочувствие; так и не научилась выражать его по отношению к другим. Алекс было куда привычней предельно объективно объяснить Дэниелу, что его нынешние чувства – всего лишь естественная реакция на жестокое убийство, которому он стал свидетелем. Однако так она уже пыталась поступить, и это не помогло. Поэтому она вдруг поймала себя на том, что подражает увиденным по телевизору сценам – тихо говорит, мягко поглаживает Дэниела по щеке.

– Мы в порядке… все кончилось.

Алекс задумалась, не лучше ли укрыть его спальником, просто на всякий случай. Правда, стояла жара, да и на ощупь Дэниел не был холодным. Однако Алекс уже как-то пришла к выводу, что он просто сам по себе теплее, чем она. И в буквальном смысле, и в переносном.

Дышал он все же как-то тяжело. Алекс высвободила голову из его рук и приподнялась, чтобы всмотреться ему в лицо.

Теперь Дэниел был не просто бледен. В его мягких глазах поселилось загнанное, полное муки выражение. Он изо всех сил стискивал зубы, сдерживая приступ паники. На лбу билась жилка. И во взгляде читалась мольба избавить его от боли.

В сознании Алекс тут же ожило кошмарное воспоминание о допросе, и она порывисто прижала голову Дэниела к своей груди, лишь бы не видеть этого лица. Алекс тоже содрогнулась – и трезвомыслящая часть разума подсказала, что события глубоко травмировали и ее саму. Другой же части было плевать на причины. Алекс охватила паника, и ей казалось, что она не способна прижать Дэниела к себе достаточно крепко, не может убедиться, что он жив, что он в порядке, что он здесь. Словно стоит ей вдруг моргнуть, и она вернется в ту палатку, где Дэниел кричит от мучительной боли. Или – еще хуже – откроет глаза в темном коридоре второго этажа и увидит у своих ног не киллера, а истекающего кровью Дэниела. В висках застучало сильнее, дыхание перехватило.

Дэниел устроился рядом с ней на боку и высвободился из ее рук. На мгновение Алекс показалось, что сейчас он возьмет на себя роль утешителя, которую сама она с треском провалила, но затем их взгляды встретились. И Алекс увидела в его глазах отражение своих терзаний. Страх потери – и обладания, ведь оно может повлечь эту потерю за собой. И вместо утешения глубина страха Дэниела приумножила ее собственный. Ведь Алекс могла его потерять и не знала, как с этим жить.