Гнев Пигмалиона - Ирина Градова

– Можно прочесть переписку?

– Все следы тщательно подтерты – этот Трут знает свое дело!

– То есть ты думаешь, что Ольга, испугавшись анонимок…

– Светлогоров не был фанатом эпистолярного жанра, и, полагаю, Кутепова вряд ли могла его в этом подозревать! Нет, я считаю, что она связалась с ним, получив письма, которые, как мы теперь знаем, отправляли Антон и Алиса, и он понял, что кто-то что-то пронюхал. Потом убили Туманова, и Ольга струхнула, догадавшись, что она – следующая!

– Но если Рудольф не думал на Ольгу…

– Он ведь и сам получал письма, но после панической реакции Кутеповой сообразил, что она и Ипполит могут стать опасными свидетелями, если их как следует прижать, ведь Туманов, как человек творческий, также крепостью нервов не отличался. Поэтому Светлогоров, скорее всего, счел за лучшее от них избавиться – как мы знаем, он не боялся радикальных решений. Может, Кутепова поняла, что навлекала на себя беду, и решила его опередить?

– И наняла Корзуна?

– Предположения, предположения… – хмыкнул Евгений, задумчиво помешивая пластиковой ложкой кофе в бумажном стаканчике.

– Но ведь Рудольфа убили после гибели Ольги, так?

– Мой спец утверждает, что Корзун славился тем, что всегда доводит дело до конца! В первый раз у него что-то не заладилось, но плату он, очевидно, получил вперед, поэтому не хотел рисковать репутацией и все-таки настиг свою жертву… Но этого, боюсь, мы уже не узнаем.

– Все-таки Алисе удалось стравить их между собой! – задумчиво проговорила Рита после довольно долгой паузы.

– Согласен, – кивнул майор. – Если бы не ее писульки… Давай мороженого возьмем?

* * *

– Вы правильно меня поняли, – закивал энергичный молодой человек, пододвигая синюю папку поближе к Наташе. – По завещанию Виктора Арбенина его квартира вместе с находящимся там имуществом, переходит к вам!

– Ко мне? – растерянно пробормотала девушка, бессмысленно глядя на документы. Ей казалось, что все происходящее – неправда. Нотариус позвонил через двое суток после убийства и попросил ее приехать к нему в контору. Наташа испугалась и попросила Анатолия ее сопровождать. И вот теперь они сидят в офисе нотариуса, и он утверждает, что Виктор назначил ее своей единственной наследницей!

– Почему я? – спросила она, беспомощно оглядываясь на бледного Анатолия в поисках ответа или поддержки.

– Такова воля покойного, – ответил молодой юрист. – Простите, но мне неизвестно, какими побуждениями он руководствовался… Кстати, под имуществом подразумеваются картины господина Арбенина, и это весьма неплохой актив, так как теперь они значительно вырастут в цене: после смерти художников так всегда происходит, понимаете? Если вы решите их продать…

– Ни за что! – с горячностью воскликнула девушка.

– Как пожелаете, не нужно так волноваться!

– Но почему мой брат составил завещание? – деревянным голосом спросил Анатолий. – Он же был таким молодым!

– Молодым, но весьма предусмотрительным, – пожал плечами нотариус. – Если бы все были такими, как он, суды не занимались бы бесконечными дрязгами родственников, ссорящихся из-за наследства.

– Ему было двадцать девять лет! – заорал Анатолий. – Кто составляет завещание в таком возрасте?!

– Ну, знаете, за границей…

– Мы не за границей! Как Виктору могло прийти в голову… Когда он его составил?

– Месяц назад.

– Я… я не понимаю!

Сказать ему? Наверное, не стоит, подумала Наташа. Анатолий все время повторял, что последним словом, произнесенным Виктором, было: «Смешно!» Она понимала, что он хотел этим сказать: действительно смешно, когда умирающего от рака человека убивает наемный киллер! Если бы он всего лишь немного подождал… Почему же Наташа не плачет – может, потому что в последнее время она стала догадываться о том, что это произойдет? Для Анатолия смерть брата явилась полной неожиданностью, но она-то знала о его диагнозе! Почему-то ей не хотелось открывать парню правду. Возможно, из эгоизма? Девушка владела тайной, которой никто не знал, и это делало ее ближе к художнику… Ближе всех.

Она до сих пор не разобралась в собственных чувствах. Была ли это любовь? В одном Наташа не сомневалась: за неполных четыре месяца Виктор Арбенин стал главным человеком в ее жизни. Сколько бы она ни прожила, что бы с ней ни приключилось, она никогда его не забудет! Каждый свой поступок она отныне станет оценивать, задавая себе вопрос: «А что бы сказал на это Виктор?» Странный, желчный, совсем не идеальный, с головой, наполненной тараканами… И он позаботился о том, чтобы Наташа не смогла выкинуть его из своих мыслей: завещание явилось очередной выходкой художника, последним вызовом всем, кто его знал!

Эпилог

Рита не ожидала, что на похороны Виктора Арбенина соберется такое количество народа – казалось, весь петербургский бомонд счел нужным отметиться на «мероприятии». Примерно треть этой огромной толпы пришла для того, чтобы покрутиться среди знаменитостей и засветиться перед папарацци, но ведь оставались две другие трети, которых и в самом деле тронула безвременная гибель художника, а это о многом говорило.

Лапиков организовал все по высшему разряду. Отпевание состоялось в небольшой Озерковской церквушке, угнездившейся на вершине холма, с которого открывался отличный вид на лес. В низине до сих пор лежал снег, и, так как день выдался воскресный, лыжники бороздили его, пытаясь, возможно, в последний раз насладиться зимним развлечением. Погода стояла пасмурная, и тяжелые тучи, казалось, цеплялись за скромный, давно не реставрированный купол церкви и повисали на несколько мгновений над толпой людей, пришедших почтить память Виктора Арбенина.

Не все поместились в церкви, однако среди вошедших Рита заметила бывшую жену художника, Ларису, поддерживаемую под руку немолодым кавалером. Она то и дело прикладывала к лицу мужской носовой платок, явно одолженный спутником, и Рита видела, что глаза светской репортерши распухли и покраснели – ее горе не было притворным.

Ближе всех к гробу стояли Анатолий и Наташа, закутанная в длинное черное пальто и платок – наряд, делавший девушку лет на десять старше. Она сильно осунулась с того дня, когда Рита встречалась с ней в последний раз, но ее глаза оставались сухими. Анатолий, напротив, слез не прятал и то и дело оглядывался на отца, стоявшего позади и державшего тяжелую ладонь на плече молодого человека. Алиса стояла в стороне, словно чувствуя, что ее старший сын даже после смерти предпочел бы держать мать на расстоянии. Рита удивилась, заметив Регину, крепко сжимавшую руку девочки лет восьми-девяти