Рок-н-ролл под Кремлем - Данил Корецкий

Внутри было тесно и влажно. От стены до стены – не больше двух метров. Под ногами хлюпала вода, но пол был из ребристой чугунной плитки, как на каком-нибудь химпредприятии. И все стены увешаны кабелями, тянущимися из мрака и уходящими во мрак.

– Лампочка, – сказал Хорь, протягивая руку вверх.

Над самой головой висела обычная лампочка, спрятанная в каркас из металлической сетки. Хорь снял сетку и выкрутил лампочку.

– Главмосэнерго, 1959, серия ШВ, 60 ватт, – прочел он надпись на стеклянной колбе. – Давно же они тут лампочки не меняли. Эй, электрик!..

Он хотел швырнуть лампочку в проход, но Леший забрал ее, внимательно осмотрел под светом налобника, потряс и вкрутил на место. Лампочка вдруг мигнула, нарисовала в темноте розовато-красную дугу, погасла… и – загорелась. Она светила ярко и ровно, а вслед за ней, вырывая из темноты уходящий вдаль коридор, загорелись другие лампочки – одна, вторая, третья, четвертая. Словно невидимый хозяин этого спящего подземелья вдруг очнулся и решил проверить: а ну, кто здесь шумит?

Леший и Хорь стояли друг против друга, жмурясь от режущего глаза света и сыпля междометиями. Потом воровато огляделись. В самом деле – сейчас, при свете двухсот сорока свечей, они здесь были посторонними. Если не сказать больше.

С одной стороны коридор уходил в никуда – там света не было. С другой – упирался в ржавую металлическую дверь.

– Сюда, – Леший показал в сторону двери.

Внутренний замок здесь был, но сердечник то ли проржавел насквозь, то ли вообще отсутствовал. Леший констатировал, что дверь не заперта, – однако и открываться она не желала. То ли петли заржавели, то ли с обратной стороны дверь была закрыта на щеколду или завалена чем-то тяжелым. Леший ударил пару раз киркой, потом сумел-таки поддеть ее и чуть сдвинуть внутрь. Там слышался какой-то гул. В открывшуюся щель Хорь просунул свою кирку и расширил ее еще немного. При этом что-то тяжело заскрежетало.

– Там не пускает что-то, – натужно просипел Хорь, мужественно сражаясь за миллиметры. – Точно хреновина какая-то…

– Подвинем, – сказал Леший. – Сейчас.

Он ушел и вскоре вернулся с обрезком стальной трубы. Чтобы просунуть трубу, пришлось еще немного расширить щель. Помучились с полчасика – расширили в конце концов. Просунули. Навалились вдвоем – раз-два-дружно! – и дверь отозвалась жутким строптивым воем, от которого свело скулы.

С той стороны было чисто, сухо и шумно: работал какой-то мотор. Или несколько моторов. Пространство в двадцать, от силы тридцать квадратных метров. После привычных тоннелей, узких коридоров и «ракоходов» оно показалось пугающе огромным. Бескрайним. Под высоким потолком светила тусклая лампочка.

– Это же вентиляционная камера, «вентиляха»! – крикнул Хорь, разбудив короткое эхо.

Леший приложил палец к губам: тихо. Скрученные в гигантские жгуты трубы, гудящие электромоторы, красные глазки светодиодов вдоль стен – все работает! Все живое! Напротив двери, через которую они вошли сюда, полностью закрывая ее своей громадиной, стоял узел от «вентиляхи» размером с комбайн. Удивительно, как им удалось сдвинуть с места этот кусок железа.

– Про эту дверь все давно забыли, наверное, – предположил Хорь. – И ход забросили… Какой там год стоял на лампе? Пятьдесят девятый? Во, с пятьдесят девятого никто ни ногой…

– Может быть, – отозвался Леший из дальнего угла вентиляционной. – Теперь отсюда ходят…

Он потрогал обитую железом дверь, расположенную в противоположной стене. Дверь была заперта, рядом висел салатово-зеленый щит с множеством кнопок.

– Только эту дуру железную, что мы двигали, ее не в пятьдесят девятом бросили. В пятидесятых вентиляция другая была и трубы такие еще не катали…

– Ну ладно, сейчас опять лекцию на полчаса задвинешь… – проворчал Хорь. – Ты лучше скажи, что это за игрушки елочные здесь моргают? Я ни в одном бомбаре таких не видел. Морг-морг-морг. Дискотека прямо…

Он показал на пластиковые коробки со светодиодами, вывешенные на стенах.

– Датчики какие-то. Не знаю, – сказал Леший, не оборачиваясь. – Датчики движения. Или датчики температуры. Акустические датчики… На противопожарную систему не похоже, там все проще.

Он приподнял стеклянный колпачок над одной из кнопок на щите, постоял в задумчивости и вернул колпачок на место.

– Не знаю, Хорь. Ты там стоишь, вот ты и разберись. Буквы почитай, цифры всякие…

– Здесь ничего не написано. По-английски только. «Меню», «аларм», «резет»… Нет, ты что – серьезно? – дошло вдруг до Хоря, и он застыл в напряженной позе. – Датчики движения? А если здесь и самострелы где-то спрятаны? Ты че, Леший? Найдут потом, как Люсика этого, на свалке…

– Нас бы уже пристрелили в таком разе. Десять раз.

Леший отошел от щита. Остановился, обернулся и еще раз глянул на него в нерешительности.

– Нам не самострелов надо здесь бояться, а людей в погонах. Там кнопка общей тревоги, – он кивнул на щит. – И система экстренной связи. Ты видел такое в бомбарях? Я – нет. Это мы не в бомбарь угодили, Хорь. Это мы куда-то в другое место угодили…

Он вернулся к товарищу, продолжающему изображать каменную статую.

– Точно. На хер бомбарю такая атомная вентиляция? – тихо произнес Хорь, покосившись на мощные сплетения труб с округлыми задницами электродвигателей. – Это ж ураган, а не вентиляция.

– Вот-вот, – сказал Леший. – Такие движки хоть сто, хоть двести бомбарей запросто пропылесосят.

Он заметил пятно жвачки, которую Хорь успел прилепить над входом, содрал ее и приклеил Хорю на лоб.

– Пошли отсюда, – сказал он. – Жопой чувствую, уходить надо. Ты радио слышишь?

– Какое радио? – не понял Хорь.

– Не знаю. Откуда-то «Маяк» шпарит, Твардовского читают. Здесь точно где-то «погоны» сидят, дежурят, чаек попивают… Мы ведь шли на север, верно? Значит, сейчас, по идее, где-то в районе Девичьего Поля… До Садового кольца рукой подать. А там и Лубянка, и Кремль… Ты что, Хорь, в самом деле ничего не слышишь?..

Хорь поднял голову, прислушался.

– Не. Хотя… Елки!.. Нет. Нет… Да! Слышу!

– Не ори.

– Подожди, Леший, а если это то самое, из-за чего овчарка сбрендила, ну, эмгэушников этих… Помнишь? Ну, излучение… Может, они тут волнами какими-то нас поливают? Может, это только кажется, что радио, а на самом деле…

– Пошли, – перебил его Леший и, схватив за рукав, потащил к двери.

* * *

Первым в ледник забирался Леший. Он должен был подтянуть на веревке Хоря – его поврежденная рука успела распухнуть, он едва ворочал ею.

Трос был на месте, оставленный на краю ямы налобник продолжал гореть тусклым желтым светом. Леший в несколько энергичных рывков подтянул свое сухощавое тело к краю ямы и свалился на бетон.