Влюбленные - Сандра Браун

Первым, кого Амелия увидела, когда утром спустилась в кухню, был Доусон. Повернувшись к ней спиной, он склонился над кухонным столом, пристально наблюдая за тем, как свежесваренный кофе из кофемашины тонкой струйкой стекает в кофейник.

— Медитируешь?.. — пошутила Амелия, поймав себя на мысли о том, что картина, которую она застала, почему-то не вызывает у нее никакого протеста. — Вообще-то эта штука работает очень медленно.

Услышав ее голос, Доусон обернулся и выпрямился.

— Я знаю. Это уже второй кофейник.

— Второй? — Амелия слегка удивилась. — Когда же ты встал?

— Несколько часов назад.

— Несколько часов? Ты что, совсем не спал?

— Ну, может быть минут двадцать-тридцать.

Она немного подумала.

— Я так и знала, что диван для тебя слишком короток. Напрасно ты не лег в комнате. Там, по крайней мере, есть нормальная кровать. — Вчера Амелия предложила ему занять комнату Стеф, но Доусон наотрез отказался.

— Диван здесь ни при чем, — хмуро признался Доусон.

— Опять кошмары? — догадалась она.

Его взгляд скользнул по ее фигуре, и там, куда он падал, Амелия ощутила что-то вроде легких мурашек.

— Нет. Должно быть, вчера я немного переволновался…

— Я тоже.

Он вопросительно изогнул бровь.

Амелия шагнула к буфету, чтобы достать кофейную чашку, но Доусон одним стремительным движением подошел сзади, зажав ее между собой и буфетной полкой. Отведя в сторону ее волосы, он уткнулся лицом ей в шею чуть ниже уха.

— Чем я заслужил такое? — прошептал он.

Его губы прижались к плечу Амелии, и она машинально наклонила голову, не давая ему развить успех.

— Что именно ты заслужил? — осведомилась она.

— Два у́тра подряд ты появляешься передо мной только что со сна — свежая и румяная, словно ты только что славно потрахалась или собираешься это сделать. А мне ужасно хочется быть тем мужчиной, благодаря которому на твоем лице появилась эта улыбка.

С этими словами он развернул ее лицом к себе и крепко обнял. Амелия не сопротивлялась. Одного этого движения оказалось достаточно, чтобы ей захотелось самой прильнуть к нему, почувствовать прикосновение его обнаженной груди к своей. В следующее мгновение их губы соединились в поцелуе, и Амелия услышала, как кто-то из них — возможно, она сама — издал хриплый стон, в котором смешались удовлетворение и голод. Несколько раз они ненадолго отрывались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, а потом, лишь слегка изменив положение головы, возобновляли свой поцелуй. Какое-то время спустя Доусон слегка отодвинулся, так что его губы едва касались ее, но и эти легкие и чрезвычайно приятные прикосновения подействовали на Амелию как самое крепкое вино. Даже когда он колол ее своей щетиной, она не отстранялась, а напротив, сильнее наклоняла голову, стараясь дотянуться до него.

Его руки заскользили по ее спине, а с губ сорвался короткий звук, в котором было столько желания, что на мгновение Амелия даже замерла. Она уже забыла, как это бывает, а Доусон уже спустил с ее плеча бретельку топика и целовал в ямку над ключицей. Это было очень приятно, и Амелия едва не задохнулась от удовольствия. Что-то, однако, заставило ее опомниться. Чуть отстранившись, она наполовину произнесла, наполовину простонала:

— Д-доусон…

— Мм-м?..

— Мы не можем…

— Я знаю, — согласился он, но продолжал целовать ее ключицу, постепенно опускаясь все ниже к заветной выпуклости.