Темные кадры - Пьер Леметр

Помогаю ему, потому что сам горю. Надеюсь, Фонтана не положил часы перед глазами Николь. Он на такое способен. Он способен отсчитывать минуты, секунды. Вновь заряжаю тяжелую артиллерию:

– Даю вам три минуты.

– Вряд ли.

Он перегруппировался. Остается восемь минут. Николь.

– Сколько вы увели? – спрашивает он.

– Ц-ц-ц…

Он попытался. Это можно было предвидеть.

– Чего вы хотите? – спрашивает он.

Великолепное применение принципа реальности[42].

– Грязные делишки «Эксиаль». Очень грязные. Чтобы Дорфмана разорвало. Дайте мне что хотите, я не буду привередничать. Взятка в семь цифр, сомнительная поставка, контракт с террористической страной, махинации с целью наживы – мне все равно.

– А с чего вы взяли, что я должен быть в курсе?

– С того, что вы двадцать лет в компании. И больше пятнадцати на самых верхах. И вы как раз из тех, кто может быть замешан в такого рода дерьме. В противном случае вы не были бы здесь, в Сарквиле. Я не прошу у вас все досье, только пару значимых страниц. Ничего больше. У вас две минуты.

Пан или пропал.

– Каковы гарантии конфиденциальности?

– Нужно, чтобы это шло с информационного сервера. Я проник в систему «Эксиаль». И все, что там находится, было в моем распоряжении. Я не прошу у вас документа высшего уровня секретности, даже не обязательно конфиденциального. Все, что мне нужно, – это ключевая информация, об остальном я позабочусь.

– Понимаю.

А он себе на уме, наш Кузен. И даже больше, чем мне казалось, потому что он добавляет:

– Три миллиона.

Да, в прагматизме ему не откажешь. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы проанализировать конкретный случай, который я собой представляю, взвесить возможные выгоды и понять, что он ничем не рискует. Три миллиона евро. Не знаю, как он пришел к этой цифре. Он знает, что я увел деньги. Он назвал сумму навскидку. В его представлении, какой это процент? Подумаю над этим в другой раз. Пора заканчивать.

– Два.

– Три.

– Два с половиной.

– Три.

– Ладно, три миллиона тридцать.

– Согласен, – говорит он.

– Имя!

– Паскаль Ломбар.

Черт! Бывший министр внутренних дел. Я обалдел. Очень хорошо представляю себе этого типа. Продукт продажной политики в чистом виде. Не бездарен, темное прошлое, непоколебимо циничен, несколько громких дел, которые правосудию так и не удалось распутать, под следствием уже лет пятнадцать, но продолжает ораторствовать в ассамблее, показывая кукиш общественной морали. Постоянно переизбирается. Показательный пример. Два или три сына в бизнесе и в политике.

– Что именно?

– Злоупотребление служебной информацией. Тысяча девятьсот девяносто восьмой год. Во время слияния с «Юнион пат корпорейшн». Самый что ни на есть классический случай: узнав от Дорфмана о предстоящем слиянии, закупил через сыновей акции в огромном количестве, а три месяца спустя, когда о слиянии было официально объявлено, все перепродал.

– Прибыль?

– Девяносто шесть миллионов франков.

Я снимаю трубку бортового телефона. Набираю номер Николь. Фонтана отвечает после первого же гудка.

– Позовите жену.

– Надеюсь, у вас для меня хорошие новости.

– Имеются. И даже замечательные!

– Я вас слушаю.

– Паскаль Ломбар. «Юнион пат». Тысяча девятьсот девяносто восьмой год. Девяносто шесть миллионов.

Молчание на линии. Даю ему время врубиться. Не обязательно служить в ДСТ[43], чтобы понять: дело нечистое. Общеизвестно, что имя Паскаля Ломбара служит пропуском в рай для жуликов. Молчание Фонтана лишний раз это подтверждает. И все же он делает попытку:

– Не играйте со мной, Деламбр.

Мне кажется, я слышу позади него шум. Это сильнее меня.

– Я хочу свою жену! Позовите ее!

Мой голос гремит в машине. Поль Кузен, который наблюдает за мной, все больше склоняется к мысли, что я окончательно спятил.

– Очень жаль, Деламбр, – не теряет надежды Фонтана, – но мой клиент ничего не получил, а срок уже весь вышел.

– Что я там слышу, позади вас? Что это?

Он не любит проигрывать, Фонтана. А на данный момент все оборачивается плохо для меня, но и для него тоже. Вот на это и надо давить. Он взял на себя определенные обязательства по отношению к клиенту, а сейчас все летит к черту. Я подтверждаю:

– Позвоните ему, вашему клиенту. Немедленно переговорите лично с Александром Дорфманом и просто передайте ему от меня: «Паскаль Ломбар. „Юнион пат“. Тысяча девятьсот девяносто восьмой год».

Я делаю еще один рывок, отыгрывая секунду за секундой.

Заряжаю:

– Если вы просто передадите ему это, все ваши проблемы закончатся, Фонтана. Потому что он немедленно успокоится.

К плечу:

– Но если вы не пожелаете ему звонить, он будет очень, очень, очень сердит на вас.

Стреляю:

– А тогда подумайте хорошенько о возможностях Дорфмана: мои проблемы покажутся нулем без палочки по сравнению с вашими.

Молчание.

Хороший знак. Я вдыхаю воздух. Он это сделает. Верный маневр.

– Куда мне вам перезвонить?

– Я сам вам позвоню, а пока что передайте мне мою жену.

Фонтана колеблется. Он не любит, когда им вертят.

– Я сказал вам: дайте мою жену!

– Алло.

Николь, это Николь. Уже не страх. Нечто большее, чем страх. Опустошенная, словно мертвая.

– Ален? Где ты?

– Я здесь, сердце мое, я с тобой. Все закончилось.

Мой голос немного срывается, я стараюсь придать ей уверенности, дать почувствовать опору.

– Почему они меня не отпускают? – спрашивает Николь.

– Скоро отпустят, обещаю. Они сделали тебе больно?

– Когда меня отпустят?

Ее голос дрожит, пропитанный страхом. Сверхнапряженный, словно синюшный.