Фиговый листочек от кутюр - Дарья Донцова

Рада получила все деньги Глеба Лукича. Она взялаТину, Чарли и уехала из Алябьева. Куда, не знаю. Вдова Ларионова, хоть иобнимала меня на прощание, приговаривая: «Господи, ты теперь мой лучший друг!»– нового адреса не оставила.

Конечно, можно ее найти, но, честно говоря,мне не хочется этого делать. Да и Раде лучше не иметь перед глазами постоянноенапоминание о том, что она, пусть не нарочно, убила мужа. Я даже не в курсе,помирилась ли Рада с матерью.

Наш новый дом был готов в конце сентября.Роман Миловидов передал мне все бумаги, подтверждающие собственность, и ключи.Комнаты обставлял наемный дизайнер, поэтому мы слегка прибалдели, увидевповсюду кожу, бронзу и позолоту. Но, наверное, привыкнем. Хотя наш прежний дом,заставленный разномастной мебелью, скрипучими кроватями и шкафами, у которых незакрывались дверцы, нравился нам больше.

Карина пока ждет суда в следственномизоляторе, и Галине Михайловне теперь придется не на словах доказывать своюлюбовь к ней. Одно дело, лежа в роскошной гостиной на мягком диване, сюсюкать:«Доченька, дай я тебя поцелую. Ах, Зина, милейшая, подайте кофе…» Другое –стоять с сумкой, набитой харчами, в длинной очереди к окошку, где принимаютпередачи для подследственных. А ведь потом еще будет зона, косые взглядысоседей, перешептывание за спиной… Нелегко придется Галине Михайловне, какморально, так и материально, содержание заключенного дорогое удовольствие. Я незнаю, сумеет ли она, избалованная, капризная, эгоистичная, достойно выдержатьпосланное испытание.

Ждут суда и Макс с Павлом. Куда подеваласьРоза Константиновна, мне неизвестно.

Где-то в Москве затерялась и влюбленная вАстера Стася. Думаю, Роберт не захотел вновь жениться на ней, бедной, лишеннойбогатого «дедушки», и подыскивает себе даму, способную проспонсировать созданиенового, более мощного «усилителя психической энергии». Володя Костин сначалахотел возбудить против парочки дело о мошенничестве, но я уговорила его этогоне делать. Глеб Лукич мертв, Стася уехала, никаких денег она у родственниковЛарионова не вымогала, убежала, унося с собой подарки «дедушки», пусть живеткак знает. Ей придется теперь существовать под чужим именем. В моей душе жилисмешанные чувства: жалость, гадливость, негодование…

– Может, ты и права, – вздохнулВолодя, – их жизнь накажет, в конце концов, в убийствах они не замешаны,некогда с ними возиться, других дел полно.

Кстати, о спонсорах. Ольга появилась на экранев качестве ведущей другого шоу. Вот у кого все в порядке, так это у нее.Передача мигом взлетела на первое место в рейтинге, и рекламодатели бросились,сталкиваясь лбами, со своими предложениями.

Дом Ларионова в Алябьеве стоит запертым, его,очевидно, продадут. Ничего не известно мне и о судьбе Эми. Честно говоря, нехочу расспрашивать о собаке. Сами знаете, как я люблю животных, но очень боюсь,что мне предложат взять ее к себе. С одной стороны, Эми очаровательна, умна исовершенно не виновата, что люди проделывали с ней такие вещи. С другой – лучшедержаться от нее подальше.

Наша жизнь течет по-прежнему. Вернулись изкомандировок Катя, Сережа и Юлечка, мы въехали в отремонтированную квартиру.Лето закончилось, настала осень, дети пошли в школу, зарядили дожди, иногда поутрам чувствуется дыхание зимы.

С Ваней в кафе мы выбрались только в началеоктября, раньше никак не получилось – то он занят, то у меня проблемы со свободнымвременем… Но наконец-то оказались в очень милом, но излишне шумном местечке подназванием «Мокко».

Сев за столик, Ваня спросил:

– Мясо или рыбу?

Минут десять мы обсуждали меню, потомпринялись болтать, затем кавалер сказал:

– Пойду помою руки, – и убежал.

Я осталась в гордом одиночестве и сталаразглядывать присутствующих. В «Мокко» было полно народа, столики стояли тесно,под потолком клубился дым от сигарет, гремела музыка. Потом диджей, очевидно,начал менять пластинки, и во внезапно наступившей тишине я услыхала злобныйшепот:

– Мразь, убить тебя мало, дрянь,ненавижу, чтоб ты сдох, вот тебе!

Раздался легкий щелчок, такой звук издаетпистолет с глушителем, затем скрежет. Я мигом обернулась. Мужчина за соседнимстоликом лежал лицом в тарелке, из-под его головы медленно, словно нехотя,вытекала бордово-красная лужа, а к выходу торопилась довольно крупная блондинкас ярко-синей сумкой в руках. Перекрывая вновь заигравшую музыку, я заорала:

– Эй, стой! Держите ее, это убийца! Скорей,скорей!

Поднялся переполох. Секьюрити, стоявшие удвери, схватили блондинку. Та принялась визжать и лягаться. Музыка стихла,народ кинулся посмотреть, что стряслось.

– Вызовите милицию, – надрываласья, – и «Скорую помощь», срочно, быстрей!

Официанты метались по залу, боясь, что частьпосетителей воспользуется переполохом и ускользнет не расплатившись, блондинкаверещала, словно кошка, чей хвост попал между косяком и створкой:

– Уроды, козлы долбаные, отпустите,кретины!

Тут появился Ванька, сразу оценил ситуацию,вытащил удостоверение и гаркнул:

– А ну тихо, милиция приехала!