Слабость Виктории Бергман. Часть 2. Голодное пламя - Эрик Аксл Сунд

Bene vita. Хорошая жизнь.

Все могло быть совсем по-другому. Все могло быть хорошо.

Могло быть так хорошо.

Если бы только он был другим. Если бы только он был хорошим.

Только был хорошим.

Везде рисунки. Сотни, может быть – тысячи. Наивные детские рисунки, разбросанные по полу, пристроенные на стенах.

Все – очень подробные, но сделанные ребенком.

Она увидела дом в Грисслинге, до и после пожара. Еще там был коттедж в Дала-Флуда.

Птица с птенцами в гнезде, до и после того, как Виктория сбила его палкой.

Малышка возле маяка. Мадлен, ее девочка, которую у нее отняли.

Вечером она вспомнила, как сказала Бенгту, что беременна.

Перепуганный Бенгт вскочил с кресла. Бросился к ней, завопил:

– А ну лезь на стол!

Потом схватил ее за руки, сдернул с дивана.

– Прыгай, а ну прыгай!

Они стояли друг напротив друга, и он тяжело дышал ей в лицо. Чесноком.

– Прыгай! – повторил он.

Она вспомнила, как он дергал головой. Никогда, подумала она. Не заставишь.

Тогда он взял ее под мышки и поднял. Она сопротивлялась, но он был сильнее. Он потащил ее к лестнице, ведущей в подвал.

Она рыдала.

Она пиналась и лягалась, до смерти боясь, что он сбросит ее с лестницы.

Но они не дошли до лестницы. Он выпустил ее, она быстро скорчилась у стены и ощетинилась:

– Не трогай меня!

Он тогда тоже плакал. Сел в кресло и повернулся к ней спиной.

Она оглядела комнату, которую использовала как убежище. Среди рисунков и листочков, наклеенных на стены, она заметила газетную статью о китайских детях-беженцах, которые прибывают в аэропорт Арланда, имея при себе фальшивый паспорт, мобильный телефон и пятьдесят американских долларов. Как они потом пропадают. Сотнями, каждый год.

Табличка с цифрами – система хукоу[25].

В углу – ее собственный велотренажер. Крутила педали часами, а потом умащивала себя благовонными маслами.

Она вспомнила, как Бенгт вцепился ей в локоть, сжал.

– Лезь на стол, – всхлипнул он, не глядя на нее. – Лезь на стол, скотина!

С ощущением, что она находится в чьем-то чужом теле, она шагнула на стол и повернулась к нему.

– Прыгай…

И она прыгнула. Шагнула на стол и прыгнула еще раз. И еще раз. И еще.

Через несколько минут он вышел из комнаты, но она продолжала прыгать, словно в трансе, пока по лестнице не спустились та африканская девочка. На девочке была маска. Лицо холодное, ничего не выражает. Пустые черные дыры глазниц, за которыми – никого.

Это не умерло, подумала София.

Она жива.