Танец змей - Оскар де Мюриэл

– А картотекой тут не пользуются, что ли? – удивился Макгрей.

– Она только для печатных книг. Перечень древних манускриптов – в этих каталогах. Старая традиция.

Я вел пальцем по бесконечному алфавитному указателю, краем глаза видя, что Девятипалый с тревогой поглядывает в сторону лестницы.

– Есть, – сказал я – сердце мое совершило кульбит, когда я увидел нужный титул. – «Красная книга Хергеста», MS III. Господи, ну и древний же шифр.

С этими словами я шагнул в арку и очутился в крыле Хамфри. Мы шли вперед, выставив свечи перед собой – их свет выхватывал из глубокой тьмы нескончаемые ряды старинных книг с выцветшими, а в некоторых случаях – и раскрошившимися корешками. Здешние стеллажи были ниже, к каждому крепился стол, два ряда их тянулись по обе стороны продолговатого зала. Над ними между расписными балками висели мрачные портреты маслом. Те землистые, растрескавшиеся лица елизаветинцев, казалось, с возмущением следили за открытым огнем в наших руках.

Шифры манускриптов были записаны на бумажных карточках, закрепленных на торцах стеллажей. Как я и ожидал, наша книга, похоже, была в самом конце зала. Я ускорил шаг.

Вновь до нас донесся металлический лязг, и вновь мы застыли.

Казалось, что звук этот исходит из самих стен, и когда я понял это, сердце у меня заколотилось как бешеное.

– Они что, по чертовым трубам ползут? – пробормотал Макгрей.

– Я… я не понимаю, как это возможно, – сказал я. – Им пришлось бы взбираться по идущему вверх трубопроводу, а он…

– Я найду эту проклятую книгу, – перебил меня Макгрей и бросил взгляд на мое запястье. – Ты иди за выходом присмотри.

Он зашагал в другой конец зала, подсвечивая по пути карточки с шифрами. Я пошел в обратную сторону и встал под аркой, ведущей в крыло. Света из окон, походивших на церковные, и от моей свечи вполне хватало для сносного обзора лестницы. В полу чернели желоба, по которым проходили трубы отопления. Я не сводил с них глаз, чувствуя, как револьвер оттягивает мне нагрудный карман – впрочем, толку от него было бы немного, покуда единственная моя годная рука держит тоненькую свечку.

Я попытался достать оружие, не выронив при этом свечу. Когда мне это почти удалось, дважды звякнул металл – сначала раз, потом другой.

Первый донесся из-под пола, где пролегали трубы. Второй, к моему изумлению, раздался с той стороны, куда ушел Макгрей.

– Ох, дерьмо! – воскликнул он.

Я вперил взгляд в темноту, но увидел лишь контуры стеллажей, на которые падал свет его свечи.

– Что такое? – спросил я и оглянулся на решетку над желобом.

– Она прикована!

– Чего?

– Эта сраная книга прикована!

Меня бросило в холодный пот. Оставлять свою позицию я не хотел, опасаясь, что кто-то может пробраться сюда по лестнице или из-под пола, но тут громкий лязг цепи в том конце, где был Макгрей, стал просто оглушительным.

Я выругался и помчался к нему. Он уже успел достать книгу с полки – толстый древний фолиант лежал на читательском столе. Я увидел красный кожаный переплет, благодаря которому книга получила название, и крепкую черную цепь, каковую Макгрей пытался содрать с книги.

– О да, – прошептал я. – Я совсем об этом забыл. Это защита от кражи.

Девятипалый ощерился и почти сорвался на визг:

– Ох, правда? Какой уголок твоего сраного оксфордского умишки считает, что я этого все еще не понял?

Он накрыл лицо ладонями и осел на ближайший стул, со скрежетом выдвинув его из-за стола. Когда этот звук стих, установилась абсолютная тишина – в обоих концах зала. Я изо всех сил напрягал слух, упершись взглядом в арочный проход. Никого. Пока что.

Я нагнулся осмотреть книгу. В заднюю часть переплета был продет толстый железный карабин – он соединял книгу с цепью. К другому концу цепи было приделано громоздкое железное кольцо – сквозь него шел железный стержень, тянувшийся вдоль всего стеллажа. Я провел пальцем по холодному металлу – к нему были прикованы все книги на полке, а сам стержень крепился к шкафу четырьмя тяжелыми амбарными замками.

Я фыркнул:

– Нам следовало бы отомкнуть все четыре замка, открепить стержень от шкафа, спустить с него все ненужные цепи – а потом вернуть все на место.

Я посмотрел на Макгрея – он поглядывал в сторону лестницы, тоже опасаясь, что кто-то вот-вот за нами явится.

– Как думаешь, стоит попробовать проползти по тому желобу обратно и притащить сюда кусачки?

Я сглотнул.

– Вернуться к тому люку? Сильно сомневаюсь. Мы понятия не имеем, кто – или что успело там затаиться. Застрять в желобе и наткнуться там на ведьму, вооруженную склянкой с кислотой, – так себе идея.

Почти готовый поддаться панике, Макгрей нервно потер лицо, но вдруг задумчиво прищурился.

– У библиотекаря должны быть ключи от этой штуки, – сказал он.

Я усмехнулся:

– Верно, но я сомневаюсь, что он оставляет их здесь на ночь.

– Давай все равно посмотрим. Сходи поищи на столе у старого хрыча. – Голос его прозвучал непривычно высоко. – Пока ты там копаешься, я попробую тут как-нибудь выкрутиться.

Я был уверен, что ничего не найду, но все-таки зашагал обратно в Отдел искусств.

Воздух там, казалось, остыл и даже загустел. Я шел к столу, вглядываясь в темноту и старательно прислушиваясь.

На столе обнаружилась оловянная карандашница, куда я и воткнул свечу, отодвинув подальше от нее легковоспламеняющийся журнал учета выданных книг, а затем принялся открывать ящики стола. В каждом было отверстие для ключа, но большинство из них были не заперты – и понятно почему: внутри валялся лишь всякий мусор – погнутые перья, пустые чернильницы, квитанции десятилетней давности… Я даже укололся о ржавые иглы из дешевого набора для штопки. Два верхних ящика стола оказались заперты. У меня забрезжила надежда.

– Макгрей, – шепотом позвал я, – сможешь взломать маленький замок?

Тишина.

– Макгрей? – Я окликнул его чуть громче. Схватив свечу, я посветил в ту сторону коридора, но не увидел ни его, ни отблеска его свечи.

Следующие несколько секунд тянулись немыслимо долго. Я нерешительно шагнул вперед – и вдруг раздался глухой удар, а затем, кажется, опрокинулся стул.

Я в тот же миг схватил импровизированный подсвечник и бросился к Макгрею, роняя капли расплавленного воска прямо на пол. Я посветил на стол и сначала увидел Макгрееву свечу – от затушенного фитиля все еще поднимался дымок, – а затем опрокинутый стул. Перед ним стоял сам Макгрей, а в руках у него был красный кожаный прямоугольник.

Я задохнулся.

– Да что же ты на…

Я лишился дара речи.