Обман - Элизабет Джордж

А ты, амми? Ты боялась выходить замуж за того, кого не знала? Я больше боялась переезда в Англию, ответила Вардах. Но она верила, что Акрам сделает для нее все возможное, и не сомневалась, что ее отец выбрал ей в мужья человека, который будет заботиться о ней всю жизнь.

Неужели ты никогда в жизни ничего не боялась? Даже встречи с абби-джаном? Разумеется, боялась, ответила мать. Но она знала свои обязанности, и когда ей представили Акрама Малика, она разглядела в нем доброго человека, с которым она могла бы устроить свою жизнь.

К этому мы, женщины, должны стремиться, внушала ей Бардах в те тихие минуты, когда лежала рядом с дочерью на ее кровати перед тем, как Салах засыпала. Мы счастливы, исполняя желания наших мужей и детей, а также подбирая для детей спутников жизни, с которыми они в мире и радости проживут свой век.

Истинное счастье, Салах, возникает из соблюдения наших традиций. А традиции связывают нас воедино и делают народом.

Во время этих вечерних разговоров полумрак, царивший в комнате, скрывал их лица и располагал их сердца к откровенности. А теперь… Салах задумалась. Ей так хотелось поговорить с матерью, раскрыть свое сердце Вардах, получить желаемое успокоение, ощутить себя в безопасности — ведь так было всегда, когда мать находилась рядом. Но для этого ей необходимо рассказать правду, которая, без сомнения, навсегда уничтожит даже бесплотную надежду — надежду обрести покой.

И она тихо произнесла единственное, что могла сказать:

— Амми, сегодня полиция приходила на фабрику.

— Твой отец сообщил мне об этом по телефону, — ответила Вардах.

— И еще они прислали двух полисменов. Полисмены вызывают работников в комнату для совещаний и допрашивают. Всех: с производства, из экспедиции, со склада, из цеха подготовки сырья.

— А с тобой, Салах, они беседовали?

— Нет. Еще нет.

Казалось, Вардах услышала тревогу в голосе Салах, потому что на мгновение ее рука, расчесывающая волосы дочери, замерла.

— Ты боишься беседы с этими следователями? Тебе известно что-нибудь о смерти Хайтама? Что-нибудь, о чем ты еще не говорила?

— Нет. — Салах тут же убедила себя в том, что это не ложь. Ей и вправду ничего не известно. У нее нет ничего, кроме подозрений. Она выжидательно смотрела на мать, стараясь угадать, уловила та или нет колебание в ее голосе. — Но я боюсь, — продолжала Салах. Вот и вся правда, которую она могла доверить матери.

Вардах положила щетку для волос на комод. Подойдя к дочери, она мягкими пальцами взяла Салах за подбородок, подняла ее лицо и пристально посмотрела в глаза. Салах почувствовала, как заколотилось ее сердце, и поняла, что родимое пятно на щеке потемнело.

— Тебе нечего бояться, — сказала Вардах. — Отец и брат защитят тебя, Салах. Да и я не дам тебя в обиду. С тобой не случится ничего плохого. Отец не пожалеет жизни, чтобы обезопасить тебя. Ведь ты и сама это знаешь, верно?

— Плохое уже случилось со всеми нами, — прошептала Салах.

— То, что случилось с Хайтамом, затронуло и нашу жизнь, — согласилась Вардах. — Мы должны сделать выбор, а это значит, мы должны говорить правду. Только ложь и запирательство могут запятнать репутацию нашей семьи.

В этих словах не было ничего нового, чего Вардах не говорила прежде. Но сейчас сила этих слов поразила Салах. Она не смогла сдержать слез, и мать их заметила. Лицо Вардах смягчилось, она обняла дочь, прижала ее голову к груди.

— Ты в полной безопасности, мое солнышко, — сказала она. — Это говорю я, твоя мать.

Но Салах знала, что безопасность, о которой говорит мать, подобна туману, который скоро разгонит ветер.

Второй раз за день Барбара пробилась к Эмили сквозь плотное окружение ее помощников. Перед тем как впервые направить ее на встречу с представителями семьи Малика, Эмили затащила Барбару в раздевалку и снова поставила перед зеркалом, чтобы еще раз поколдовать над ее лицом: тональный крем, пудра, румяна, тушь для ресниц. Накладывая помаду, она приказала:

— Растяни губы, сержант. — А когда Барбара запротестовала, объявила: — Я хочу, чтобы на этой перепалке ты выглядела достойно. Это особенно важно в нашей работе. Только дурак не придает этому значения.

Подправляя то, что испортила жара, она давала Барбаре наставления по поводу предстоящей встречи. Она обозначила темы, которые Барбаре предстояло обсудить с пакистанцами, напомнив ей об опасностях минного поля, по которому они сейчас пробирались.

Назидательный монолог она закончила словами:

— Меньше всего мне хочется дать Муханнаду Малику хоть малейшую возможность использовать эту встречу для известных нам целей, понимаешь? И не спускай глаз с братьев. Следи за этой парой, как ястреб. За всем следи. Если понадоблюсь, я буду со своей группой в комнате для совещаний.

Барбара не собиралась обращаться за помощью. Не думала она и о том, чтобы показать себя с лучшей стороны, дабы укрепить веру руководителя следственной группы в ее силы и способности. И как только она увидела Муханнада Малика и Таймуллу Ажара, сидящих за столом, который в викторианские времена был обеденным, она мысленно подтвердила оба эти решения.

Мужчинам пришлось дожидаться ее примерно четверть часа. За это время кто-то принес им кувшин с водой и стаканы, которые стояли в центре стола на голубом картонном подносе. Но они ни к чему не притронулись. Когда Барбара вошла, Ажар встал, Муханнад остался сидеть.

— Простите, что заставила вас ждать, — обратилась к ним Барбара. — Необходимо было прояснить кое-какие подробности, ставшие известными в последние минуты.

По лицу Муханнада было видно, что его не убедили ее слова. Очевидно, он и сам успешно пользовался уловками, к которым прибегает уверенный в своих силах противник. Ажар смотрел на Барбару изучающим взглядом, словно старался разглядеть истину, которую она пыталась скрыть. Когда она посмотрела на него таким же пристальным взглядом, он опустил глаза.

— Мы тоже не прочь узнать подробности, — сказал Муханнад.

Барбара про себя похвалила его за то, что хотя бы в начале встречи он пытается быть вежливым.

— Понятно. Ну так начнем.

Она разложила на столе папки, принесенные скорее для внешнего эффекта, чем по необходимости. Поверх папок она поместила книгу в желтом переплете, найденную в номере Кураши, пачку сигарет. После этого она выдвинула стул, жестом предложила Ажару садиться и, устроившись, закурила.

Температура здесь была чуть пониже, чем в кабинете Эмили Барлоу, но там был вентилятор, создающий хоть какое-то движение воздуха. Покрытый испариной лоб Муханнада блестел, а Ажар, как обычно, выглядел так, словно за мгновение до ее прихода вылез из-под ледяного душа.

Сигаретой, зажатой между пальцами левой руки, Барбара указала на книгу:

— Я хотела бы начать с этого. Вы можете сказать, что это за книга?