Икона - Нил Олсон

— Нам нужно поговорить, господин Спиар. Это не терпит отлагательства.

Ана возражала против его поездки в город. Даже его родители, почти ничего не знавшие о том, что происходит, пытались ему воспрепятствовать. Но на работе его не будут ждать вечно. Начальник отдела, Невинс, с пониманием отнесся к его длительной отлучке, но старший юрисконсульт хотел с ним встретиться, чтобы поговорить об иконе. После этого Мэтью вполне могли перевести на испытательный срок или временно отстранить от должности. Он пообещал Ане, что прямо из метро отправится в музей, не будет никуда заходить и вернется как можно раньше. Но, прочитав бумаги, которые Кэрол оставила ему в конверте на столе, он уже не мог думать о работе. Любопытные взгляды и расспросы коллег заставили его искать убежища в тишине крыла, посвященного мусульманскому искусству. Там, перед огромным, во всю стену, михрабом — местом для моления, — привезенным из Ирана, и нашел его священник.

— Отец Джон.

— Пожалуйста, называйте меня Иоаннес. Вы сказали мне, что вы грек.

В свете, отражавшемся в тысяче бирюзовых плиток, лицо священника казалось бледным, болезненным. На этот раз он уже не улыбался. На лице его была написана озабоченность и отчаянное желание эту озабоченность скрыть.

— Да, я это говорил, — сказал Мэтью. — Только вот интересно почему. Конечно же, я американец. Вам кто-то сказал, что я здесь?

— Один из ваших коллег. Не расстраивайтесь, люди охотно отвечают на вопросы священника. Видимо, вы часто сюда приходите. Я понимаю почему: здесь очень красиво.

— И тихо. Жаль, что византийские залы еще не закончены. А я пересекаю границы и перехожу от одной религии к другой.

— У православных и мусульман много общего. Это может отрицать только глупец. Вы прочитали материалы, которые я вам оставил?

— Да.

— И что же?

— Я вышел из игры. Она слишком опасна для любителей. Люди уже пострадали.

— Люди были убиты. И еще будут убиты.

— Возможно, но я ничего не могу поделать. Разве что рискнуть стать одним из них. И вы тоже, отец. Этим ребятам все равно, кого убирать с дороги. Священники погибали и раньше.

— Меня не это волнует. И я не прошу вас рисковать собой, я прошу лишь ответить на несколько вопросов. Вы знаете, где сейчас находится ваш крестный?

— Нет.

Иоаннес оценивающе смотрел на него несколько минут. Несмотря на то, что это было чистой правдой, Мэтью почувствовал себя неуютно под его взглядом.

— И вы не догадываетесь, где он может быть?

— Послушайте. Ну что вы сможете сделать? Вы считаете, что вам удастся сберечь икону? Надеетесь, что увезете ее в Грецию и вам никто не помешает? Вы уверены, что ваша коррумпированная церковь действительно сможет сохранить эту икону?

Лицо священника оставалось спокойным. Похоже, он не обиделся на эти резкие слова.

— Я не уверен, что могу ответить на ваши вопросы, но разделяю ваши опасения. Поэтому я считаю, что необходимо более разумное решение. Обсудим его здесь или найдем более уединенное место?

Мэтью оглянулся, но ничего не увидел. Что-то в словах священника задело его; он почувствовал, что об этом действительно стоит поговорить. Где? В каком кафе будет достаточно спокойно и безлюдно?

— Мне нужно кое-что доделать. После этого мы сможем выйти поговорить.

В следующие полчаса Мэтью дочитал отчет о приобретениях и просмотрел гору докладов и сообщений о телефонных звонках, ответы на которые ему придется отложить до завтра. Картонный макет новых залов искусства Византии стоял прямо у двери его маленького душного кабинета, и, проходя мимо, он взглянул на него. Из всего сделанного им здесь, в музее, больше всего он гордился этим макетом. В соседних залах и возле лестницы начались работы, но Мэтью уже не мог заставить себя интересоваться этим, у него даже не было сил изобразить этот интерес. Когда он уходил, Невинс очень строго на него посмотрел. Ну все, теперь его наверняка уволят.