Конь в пальто - Сергей Донской

Свет в импровизированной камере не выключался, поэтому Адвокату не пришлось хлопать глазами, чтобы различить тех, кто пришел по его душу. Двое парней с ничего не выражающими лицами, механически двигающие челюстями в такт неслышному похоронному маршу.

– Ребятки… – Адвокат молитвенно сложил руки на груди.

Перед ним появилось ведро, полное горячей воды. Рядом шлепнулся сверток.

– Ребятушки… – Отчего-то Адвоката тянуло к сентиментальному самовыражению. – Помилуйте…

Один из парней, не переставая жевать резинку, произнес:

– Одежда. Бритва. И подмойся. Всю машину завоняешь, засранец.

После знакомства с нехитрым пыточным репертуаром от Адвоката действительно здорово разило. Из-за своего недержания он лишился брюк с трусами и потом жутко боялся, что палачи заинтересуются его видными гениталиями. Разве способен угнетенный мужчина без штанов как-либо защитить свое достоинство от садистов в очках? В тот раз обошлось. Но теперь Адвокат предпочел бы возобновить и разнообразить пыточные процедуры, лишь бы не оставаться с глазу на глаз с этими парнями. Потому что глаза у них были мертвые. Выискать в них удавалось лишь смертный приговор.

Подчиняясь высокомерному кивку, Адвокат занялся утренним туалетом. В последнюю очередь он кое-как обмылся, по-женски раскорячившись над ведром. Встал перед парнями, ожидая дальнейших указаний.

– Хобот спрячь, – посоветовали ему две зубастые ухмылки. – Оторвем.

Он суетливо забрался в штаны. Развел руками, как бы приглашая полюбоваться собой:

– Вот.

– Ну прямо красавец, – похвалили его.

Адвокат смущенно улыбнулся. Умытый, одетый, даже кое-как выбритый, он не ощущал никакой радостной приподнятости из-за того, что покидает эти негостеприимные стены. Напротив, впервые за долгие мучительные часы, проведенные здесь, он не торопился выйти из своей темницы.

– Ребятки…

Ничего другого в голову по-прежнему не приходило, а парням словечко приелось, они стали раздражаться:

– Да что ты талдычишь одно и то же! Здесь тебе не детский сад!

Адвокат захихикал, ежась, словно его пощекотали под мышками, но резко смолк, когда услышал:

– На выход!

– Постойте…

Адвокату хотелось плакать. Это было несправедливо! Он был готов раскрыть перед своими мучителями душу, а они все время спрашивали его о том, чего он не знал и знать не мог. Зато как только он начинал делиться точными знаниями, его пренебрежительно обрывали, не желая слушать! Например, Адвокат был отлично осведомлен об агентурной сети Хана в милиции и даже предлагал составить пофамильный список. Вместо благодарности ему содрали лоскут кожи на спине и стали допытываться, куда и к кому намеревается отправиться Хан в ближайшее время? Адвокат и рад бы сказать, да не знал. Но это вовсе не означало, что он собирается упорствовать или запираться. Просто ему нужно было дать возможность поговорить с человеком, который стоял над всей этой звездобратией во главе с очкастым садистом. Поговорить с самим…

Шлеп! Вздрогнув, Адвокат схватился за щеку. Перед его носом маячил собственный паспорт, заметно покореженный и разбухший от влаги после мытарств в подмоченных штанах.

– А? – Адвокат походил на слегка очумелого человека, сверзившегося с высоты.

– Клади свою ксиву в карман и пошли.

– Зачем… паспорт? – спросил он, еле ворочая одеревеневшим языком.

– Страна должна знать своих героев.

– К… каких героев?

– Павших!

Вслед за этими словами на голову Адвоката натянули вязаный колпак, превративший его в беспомощного слепца, подхватили под руки и стремительно потащили к выходу.

– Куда? Куда вы меня? – вопрошал он, и голос его звучал глухо, словно он рыдал в подушку.

– На кудыкину гору. Ты туда переезжаешь.