Перед заморозками - Хеннинг Манкелль

Он говорил о перелетных птицах. У человека нет крыльев, говорил он, но все равно он может перемещаться на большие расстояния, как если бы он летал. Мы долго отсутствовали, говорил он. Нам пришлось зимовать в беспросветной тьме, воцарившейся над Землей. Но свет не угасал никогда, нам удалось сохранить его даже в этой тьме, мы видим, что он теплится, что он не угас, мы знаем, что истина прячется в самых темных, в самых глубоких пещерах. Мы вернулись. Они были первой стаей перелетных птиц, вернувшихся домой. Скоро за ними последуют другие. Небо станет темным от птичьих стай, и ничто не сможет им помешать. На земле возродится Царство Божие. Их ждут месяцы, может быть, годы, может быть, десятилетия священной войны. Божие царство должно строиться изнутри, и первым шагом станет изобличение предателей, собирающихся в храмах. Они уничтожат все эти вертепы безбожия и начнут все сначала. Скоро начнется война со лжебогами, захватившими мир. Время пришло, пора сделать первый шаг.

Они дождались рассвета в церкви. В эти последние мгновения уходящей эпохи Тургейр стоял снаружи, одинокий страж, подумал Эрик, воин святого войска. Когда на востоке забрезжила первая серая полоска, Тургейр вновь появился в церкви. Он собрал маски и сложил их в сундучок.

Восьмое сентября — заранее намеченный им день. На это тоже был сон. Он видел себя на какой-то брошенной фабрике, на полу лужи после дождя и мертвые листья. На стене — календарь. Когда он проснулся, он вспомнил, что на календаре значилась дата — восьмое сентября. В этот день кончается старая и начинается новая эпоха.

Он смотрел на бледные сосредоточенные лица. Все глаза направлены на меня, подумал он. Во мне они видят то, что я в минуты греховного заблуждения видел в Джиме Джонсе. Разница только в том, что я и в самом деле тот, за кого себя выдаю. Я — избранный вождь. Он всматривался в лица, ища признаки сомнения. Их не было.

Он сделал шаг вперед и начал говорить.

— Настало время штурма. Перелетные птицы вернулись. Я думаю, мы не увидимся до того дня, когда вы выполните свое великое предназначение. Но сегодня ночью мне было откровение — необходима еще одна жертва. Когда мы встретимся в следующий раз, умрет еще один грешник.

Он взял канат и поднял его над головой.

— Мы знаем, что от нас требуется, — продолжил Эрик. — В древних книгах написано — око за око, зуб за зуб. Те, кто убивает, должны умереть. Среди нас нет места сомнению. Стальное дыхание Господа требует твердости и от нас. Мы словно змеи, просыпающиеся после долгой зимней спячки. Мы словно ящерицы, прячущиеся в скалах и меняющие свой цвет, когда им угрожает опасность. Ничем иным, кроме твердости и преданности, нам не победить пустоту, заполнившую людские души. Великая Тьма, времена распада и бессилия наконец-то позади.

Он замолчал. Они поняли. Они встали в ряд на колени. Он шел и прикасался рукой к их склоненным головам. Потом он знаком приказал им подняться. Они хором произнесли святые слова — он говорил им, что услышал их от Господа в очередном откровении. Им не надо было знать правду — эти слова он вычитал когда-то в юности. Или, может быть, ему все же приснились эти строки? Он не знал, да это и не было важно.

Мы на крыльях свободы взлетаем, прощаясь с землей,

Чтобы слиться с Создателем, стать его светом и тьмой.

И они покинули церковь, заперли двери и погрузились в автобус. Женщина, пришедшая убираться в церкви, даже не заметила, что там кто-то побывал.