Полужизни - Софи Ханна

Чарли попятилась, не желая, чтобы Йен Гарнер прочла название картины или попросила вернуть каталог. Так вот почему имя Мэри Трелиз показалось Йен знакомым!

– Мне придется забрать каталог с собой, – объявила Чарли.

– У меня этот экземпляр единственный, – покачала головой Йен. – Могу снять для вас копию.

– Ручаюсь за него жизнью и верну при первой же возможности! – поклялась Чарли. Она не смогла бы доходчиво объяснить, почему не годится копия. Просто копия – одно, а глянцевый каталог – совсем другое. Именно его следовало показать не только Саймону, но и Даннингу с Милуорд.

Хозяйка галереи медлила, явно не желая расставаться со своей святыней.

– Вот, – Чарли вскинула левую руку, – оставлю в залог помолвочное кольцо. Пока не верну каталог, оно ваше.

– Ни в коем случае! – запротестовала Йен. – Снимать помолвочное кольцо – дурная примета. Это можно сделать лишь раз, чтобы надеть под него обручальное!

– Я снимаю его каждый вечер перед сном, – отмахнулась Чарли. – Ювелирным украшениям в моей постели не место.

– Вот ужас! – На среднем пальце левой руки Йен красовалось широкое серебряное кольцо с молочно-розовым камнем.

– Каждое утро я надеваю его снова и ничего дурного в этом не вижу! – неожиданно взвилась Чарли. – Выходить замуж за человека, который никогда не занимался с тобой сексом и не признавался в любви, – вот это дурно.

– Ни одна здравомыслящая девушка так не поступит! – обескураженно пробормотала Йен.

– Вы хорошо помните картины Эйдена с той выставки?

– Лучше, чем картины многих других художников. А что вас интересует?

– На них были сцены насилия? Убийства и так далее?

– Бог с вами, ничего подобного!

– Уверены?

– Абсолютно! Эйден писал не насилие, а трудности межчеловеческих отношений, непонимание...

– Вы, наверное, не помните, кто приобрел каждую из картин? – спросила Чарли и скрестила пальцы. Ей нужно было увидеть ту картину, срочно! Только бы ее не купил коллекционер из Окленда или Шри-Ланки, который случайно попал в Лондон во время выставки Эйдена.

– Действительно, не помню, – согласилась Йен, – но этого и не требуется. Есть ведь сводный список проданных экспонатов. На закрытом показе продались лишь три, зато на следующий день от желающих не было отбоя – некоторые даже звонили и клялись, что готовы купить работу Эйдена не глядя. Пожалуй, тогда я впервые поверила в силу молвы. Оставшиеся разошлись молниеносно. Покупатели требовали новых картин и право первого выбора. Безумие, сущее безумие! – Йен светилась от восторга: судя по всему, та выставка стала пиком карьеры не только для Эйдена, но и для нее самой.

Сердце Чарли учащенно колотилось. Фантастика. Нужная информация – вот она, в папке, только руку протяни!

Иен достала два линованных, аккуратно сшитых листа формата А4, и Чарли запаниковала: «Сейчас она увидит название картины номер восемнадцать!» Но Йен просто протянула ей список.

Первой в глаза бросилась фамилия Вайерс. Картину под названием «Рутина терзает» приобрела некая миссис Сесили Вайерс. В голове Чарли раздался тревожный сигнал: где она слышала это название? Почему необычное выражение кажется знакомым? Перед мысленным взором возникло лицо Рут Басси. «Рутина терзает» как-то связано с Рут?

К одному каверзному вопросу тотчас присоединился второй: Сесили Вайерс – родственница Марты? Вдруг бестактные особы, скандалившие из-за картины, – Марта и ее мать? Это Марта заявила, что в картинах Эйдена живет порочная душа, и получила от Йен нагоняй?

– Список проданных картин мне тоже понадобится, – перевернув страницу, объявила Чарли.