Тайны Гестапо - Анатолий Вилинович

Поздним вечером, не останавливаясь, миновали еще один пост и помчались по уже полутемным улицам Дарницы. Жителей видно не было, так как наступил комендантский час. Они направились к единственной в то время переправе – к наплавному мосту через Днепр.

Здесь, соблюдая очередь, стояли длинные вереницы военных машин и другой военной техники. Но «опели», нахально сигналя, пробились к передней части колонны и вспышками фар потребовали немедленного проезда на правый берег.

Жандармы и военные регулировщики создали условия для скорейшего пропуска офицеров-эсэсовцев.

Израненный войной Киев лежал без огней в густых сумерках, коща обе машины поднялись по Петровской аллее к Аскольдовой могиле, где фашистские захватчики устроили кладбище со стройными рядами крестов.

Затем спустились к Крещатику, темному, безлюдному, заваленному по обе стороны улицы обломками сожженных и разрушенных домов.

Еще в пути, при подъезде к Киеву, между Андреем и Краузе завязался спор, куда им в первую очередь ехать.

Гестаповец настаивал, поскольку уже поздний вечер, ехать прямо в гостиницу «Палас» на Ровноштрассе. Так гитлеровцы именовали бульвар имени Шевченко и гостиницу «Украина». Краузе убеждал, что там им заказаны места, так как он заблаговременно созвонился со своим другом штурмбанфюрером СС Вальтером Фогелем.

Но «Ганс Ауге» настаивал ехать прямо к штабу войск СС, к его брату бригадефюреру СС Францу Ауге.

Краузе удивленно спросил, с каких это пор Ганс рвется к своему брату, ведь перед отъездом он утверждал, что их пребывание в Киеве будет носить кратковременный и тайный характер. На это «Ганс» ответил гауптштурмфюреру, что, поскольку генерал Шмиц увез награбленные ценности в рейх и у них теперь новая цель – операция «Шедевры», связанная с генералом Эбергардом Маккензеном, то для ее успешного проведения его брат бригадефюрер СС будет им просто необходим. Иначе к сокровищам Маккензена и его начальника отдела пропаганды Миллера им не подобраться.

Краузе замолчал, и они какое-то время ехали молча. Затем гестаповец вздохнул и согласился с доводами своего «друга».

Уточнив у патрулей маршрут, они проехали к штабу командующего войсками СС Юнтера, который находился на тогдашней Фундуклеевской улице.

Андрей Паркета отлично понимал, почему Краузе не хочет сразу ехать по маршруту, предложенному им. Во-первых, был уже вечер, и гауптштурмфюрера мучила привычная жажда хорошенько выпить. И второе, участие бригадефюрера в операции «Шедевры» значительно уменьшало его собственную долю. Кроме того, ему не терпелось встретиться со своим дружком штурмбанфюрером СС Фогелем и навести справки о месте пребывания командующего 1-й танковой армией генерала Эбергарда Маккензена.

Что же касается Андрея Паркеты, то его расчет во всем этом деле был совершенно иной. Основной задачей, как наставлял его инструктор Готфрид Кепплер, было внедриться в гитлеровскую службу имперской безопасности – СД, а для этого следовало незамедлительно явиться на глаза другу его «брата» – командующему войсками СС Ютнеру и официально представиться. Краузе нужен был ему как своего рода официальное прикрытие, как офицер, имеющий здесь друзей. Андрей отлично знал, что командующею 1-й танковой армией генерала Эбергарда Маккензена в Киеве нет и не могло быть, так как его штаб в это время находился где-то в районе Запорожья. Эти сведения он получил от Готфрида Кепплера, в то время как Краузе ничего об этом не знал.

Андрей Паркета должен был принять вид разочарованного, обманутого неточными сведениями человека, развести руками и сказать: «Да, Гельмут, в Киеве нам с самого начала не повезло. В то время как я хотел погостить у своего братца и вместе с тобой хорошенько погреть руки в операции «Шедевры», оказалось, что мой дорогой и единственный брат Франц Ауге вдруг срочно вызван лично рейхсфюрером Гиммлером и направлен в далекую Испанию с особо важным заданием. Выход пока один, Гельмут, я остаюсь при штабе обер– группенфюрера Юнтера, а ты едешь, как планировал, в свой двухнедельный отпуск. После возвращения мы с тобой свяжемся, дружище, и подумаем о новых наших совместных операциях».

Но все это будет позже, а сейчас машины, остановились у многоэтажного здания с массивной дверью, над которой по обе стороны свисали красно-белые полотнища с черными паучьими свастиками.

У здания фланировал эсэсовский патруль с автоматами. На улице никого больше не было и вход в штаб, казалось, был свободным.

Из «опель-адмирала» вышел «гауптштурмфюрер СД Ганс Ауге», оправляя мундир после долгого сидения в машине. За ним – гауптштурмфюрер СС Гельмут Краузе, тоже оправлявший свою униформу.

И Ольга с Павлом, и Гейнц с Корном заметили, как обычно спесиво-развязная манера держаться гестаповца вдруг исчезла, и он как-то не совсем смело пошел за решительным и уверенным в себе «другом Гансом».

Патрульные остановились в стороне, наблюдая за прибывшими. И когда Андрей и Краузе проходили мимо них, они вытянулись, щелкнув каблуками, и вскинули руки в нацистском приветствии.

«Ганс Ауге» в сопровождении Краузе вошел в просторный вестибюль и столкнулся с двумя эсэсовцами, механически ответившими на его приветствие. Тут же к ним вышел дежурный оберштурмфюрер, со строгим длинным лицом и с видом, говорившем о том, что хозяин здесь он, хотя по чину и младше прибывших.

– Гауптштурмфюрер СД Ганс Ауге прибыл из госпиталя к бригадефюреру Францу Ауге, – четким жестом Андрей протянул документы оберштурмфюреру и смерил того высокомерным взглядом.

Эсэсовский офицер мельком взглянул на документы и ответил, что господина бригадефюрера Ауге в штабе нет, так как он отбыл в Берлин.

– Как в Берлин?! – закричал растерянно «Ганс Ауге», взглянув на Краузе, и произнес: – Вот это новость!.. – И снова обратился к оберштурмфюреру: – В таком случае прошу доложить обергруппенфюреру Юнтеру о моем прибытии.

– Я весьма сожалею, господин гауптштурмфюрер, но обергруппенфюрера тоже нет в штабе, – уже более вежливо и участливо ответил эсэсовец.

– Соедините меня по телефону с его домом, обергруппштурмфюрер, – требовательно устремил свой взгляд на дежурного Паркета.

– Я весьма сожалею, господин гауптштурмфюрер, но обергруппенфюрер со своим штабом находится уже в другом месте, а здесь…

– Да что такое?.. – возмутился Паркета. – Соедините меня в таком случае с главнокомандующим там, где он находится, неужели не ясно, оберштурмфюрер? – все больше раздражаясь, громко произнес Паркета.

Дежурный офицер виноватым голосом продолжал:

– Я весьма сожалею, господин гауптштурмфюрер, но по инструкции я могу вас соединить только с дежурным местного штаба оберштурмбанфюрером Клсппе.

– Так соединяйте, что же вы медлите, – сердито бросил «брат бригадефюрера». – А то заладили одно и то же – «весьма сожалею»…

Оберштурмфюрер заспешил к телефону, торопливо набрал номер и доложил:

– Господин оберштурмбанфюрер, прибыл гауптштурмфюрер Ганс Ауге и желает с вами говорить.