Архив Шевалье - Максим Теплый

Он еще раз критически осмотрел себя, отметив, что за год залысины стали заметнее и, значит, угроза облысеть годам к сорока является вполне зримой.

Каленин двинулся назад и снова оказался возле купе проводника. Картина не изменилась. Гаврилыч сидел в той же позе, мелко вздрагивая седой шевелюрой.

Каленин сделал пару шагов в сторону своего купе и вдруг остановился как вкопанный. Что-то в увиденной только что картине его насторожило.

«Нога! Ну да! Нога у него как-то неестественно подогнута. Обычно, когда человек спит, он устраивается поудобнее. А тут… Не случилось ли чего?»

Он вернулся и осторожно подошел к спящему. С каждой секундой на душе становилось все тревожнее.

– Спишь, Гаврилыч? – негромко произнес Каленин. – Граница скоро… – Он тронул проводника за плечо и резко отдернул руку. Легкого прикосновения оказалось достаточно, чтобы ноги сидящего за столом подломились и он сполз вниз. Все тело оказалось под столом, и только седая голова, будто зацепившись за что-то, осталась лежать на нижней полке.

«Да он же мертв!» – Каленин впервые в жизни оказался один на один с покойником, и его охватило единственное желание – бежать подальше. Тем более что всего каких-то четверть часа назад он весело балагурил с покойным.

Каленин бросился к своему купе и с удивлением обнаружил его пустым. Куприн отсутствовал. Он стал стучать в соседнюю дверь и тут же вспомнил: Гаврилыч во время их посадки в поезд хвастал, что они с Куприным поедут одни во всем вагоне. Была еще супружеская пара, но проводник убедил их перейти в соседний вагон.

Каленин побежал к тамбуру.

«Должны же где-то быть люди. И врач, наверное, есть… Какой врач! Врач уже точно не нужен. Разве что зафиксировать смерть. Похоже, сердце…»

Каленин нажал на запорную ручку и дернул дверь, ведущую из тамбура в соседний вагон. Дверь не поддалась.

«Что за черт!»

Он сделал еще одну попытку, но тут же понял, что дверь заперта на ключ.

«Ерунда какая-то! Может, Гаврилыч закрыл? Бедняга… Ключи наверняка у него… Так… надо в другую дверь…»

Каленин бегом пробежал через весь вагон в противоположный тамбур и с удивлением, перерастающим в тревогу, обнаружил: эта дверь также не поддавалась.

Вагон был заблокирован с обеих сторон…

«Так, а где Куприн? Ну да, конечно, в туалете. Сколько же он там сидит… Надо ему сказать про Гаврилыча. И про дверь заодно!»

– Эй, Николай Данилович! Вы там живы? – Каленин осторожно постучал. – Беда у нас…

Ответа не последовало. Он осторожно толкнул дверь и убедился в том, что туалет пуст.

«Чертовщина! Что вообще происходит?…Надо набраться мужества и взять ключи у покойника. В кармане, наверное… И скорее выбираться из вагона!..А куда же делся?…» – Каленин не успел додумать мысль, которая будто бы замерзла в голове. Он, до боли раскрыв глаза, всматривался в проход, в ту его точку, которая была наиболее освещена за счет света, падающего из единственной открытой двери купе.

«Ну да! Точно! Это наше купе, – подумал Каленин. – Только откуда там два человека? Один – понятно, это Куприн. Его легко узнать по фигуре. Боже мой! Он, кажется, пьян в стельку! Когда только успел… А кто рядом? Откуда он взялся? Тот, что стоит спиной…»

Каленин, еще не очень понимая, почему ему так страшно, двинулся по вагону и вдруг услышал голос, от которого его ноги буквально приросли к полу:

– А мы вас ждем, Беркас Сергеевич! Хватит уже бегать по вагонам! Отбегались вы, милейший! Рассчитаться бы надо… – Тот, что стоял спиной, медленно повернулся, и хотя Каленин уже догадался, кого сейчас увидит, он тем не менее вздрогнул, когда его взгляд, как на бандитскую заточку, натолкнулся на тускловатый отблеск маленьких глаз, полуприкрытых сверху нависающими тяжелыми веками и проваливающихся вниз, в огромные синеватые мешки…

Мессер смотрел на него ехидно и спокойно. Каленин перевел взгляд на Куприна и ужаснулся. Тот был абсолютно невменяем. Он шатался из стороны в сторону и силился что-то сказать, но у него ничего не получалось. Он мутными глазами виновато поглядывал на Каленина: мол, сам не знаю, как так получилось. Выглядел он жалко и униженно, что никак не вязалось с его импозантной внешностью и статной фигурой, против которой Мессер казался низкорослым, потрепанным мухомором.

Между тем «мухомор» спокойно прошел в купе и сел, приглашая взглядом Каленина присесть рядом.

– Он сейчас как младенец. Ну-ка! – Мессер пощелкал пальцами перед лицом Куприна, который норовил просунуть в купе голову и всякий раз вываливался назад. – Я, честно говоря, не думал, что он так долго останется на ногах после той отравы, которую мы накапали в эту бутылку. Могучий организм… Вы, конечно, коньяк не пили? – Мессер кивнул на почти пустую бутылку, стоящую на столе.

– Коньяк! – неожиданно пробормотал Куприн. У него получилось «кояк», так как выговорить «нь» было выше его сил. – «Нап… нап… леон»!

– «Наполеон»! – подтвердил Мессер. – С лошадиной дозой снотворного…

– Мутит меня! – вдруг пожаловался Куприн. – Голова…

Он нетвердой походкой двинулся в сторону туалета, но, сделав пару шагов, рухнул в проход.

– Он умер? – потрясенно спросил Каленин.

– Это вряд ли! – ответил Мессер цитатой из фильма «Белое солнце пустыни». – Правда, он на моих глазах выпил целый стакан этой гадости. На такую прыть я, честно говоря, не рассчитывал. Давайте-ка затащим его в купе…

…Ну-с, господин Каленин, к делу! – как ни в чем не бывало произнес Мессер через пару минут.

– У меня нет того, что вы ищете! – поторопился сообщить перепуганный Каленин.

– Ну конечно-конечно, – съехидничал Мессер. – Вы уже говорили, что отдали архив этому сильно выпившему товарищу из посольства… Правда, он, прежде чем отключиться, успел сказать, что никакого архива в глаза не видывал…

– Поймите же! Если бы архив был у меня, я тотчас же отдал бы его. Я же понимаю безвыходность моего положения…

– Конечно-конечно! – согласился Мессер, демонстрируя кривую усмешку. – Куда же вам деться! Слышишь, Лука? – Мессер обратился куда-то в пустоту. – Он говорит, что у него ничего нет. Ты ему веришь? Он столько раз нас обманывал, что лично я не верю ни одному его слову! Он едет в соседнем вагоне, – добавил Мессер, взглянув на часы. – Время, Лука! Твой выход!..

– Лука не придет, Мессер! – раздалось откуда-то сверху.

Мессер даже не вздрогнул. Он спокойно поднял глаза и увидел в дверях профессора Якобсена, который держал в руках арбалет и целил ему прямо в лицо…

– Здравствуйте, профессор! – приветливо сказал Мессер. При этом он свободно откинулся назад, устраиваясь поудобнее и явно изготавливаясь для длительной беседы. – Что-то подобное я и предполагал.

– Вы меня знаете? – удивился Якобсен.