Фантом - Николай Лузан

— Достаточно! — остановил просмотр Градов и с удовлетворением отметил: — Не знаю, как вы, а я уже запутался, где — Литвин, а где — наш Кочубей.

— Американцы, надеюсь, тоже. Хорошо вошел в роль, — согласился Сердюк.

— Наши психологи пришли к такому же заключению, — присоединился к ним Милов.

— Итак, с Николаем все ясно. Ничего не скажешь, молодец! — похвалил Градов и поинтересовался: — Андрей Александрович, а варианты действий американцев поработаны?

— Да, и меры по их нейтрализации тоже.

— То есть проблем не будет?

— В общем… — Милов замялся, — гипотетически они существуют. Но маловероятно, что американцы потащат Николая на конспиративную квартиру и там накачают психотропами.

— А чем черт не шутит? — усомнился Сердюк и предложил: — Надо бы подстраховаться и зарядить Николая техникой.

— Исключено! — отверг это предложение Градов и пояснил: — Литвин еще не сел на крючок ЦРУ, значит, могут быть подозрения, что он подстава. Поэтому не исключено, что Николая могут просветить.

— А если расшлепают нашу закладку, на всей операции — крест… — констатировал Милов.

— Товарищ генерал, я пойду чистый! Чего бояться, я у себя дома! — заявил Кочубей.

— Средь бела дня сомнительно, что они потащат Николая на конспиративную квартиру, — присоединился к нему Гольцев.

— Тем более рядом будет Остащенко, — напомнил Милов.

— В Абхазии он хорошо потренировался, так что Майклу не позавидуешь, — пошутил Сердюк.

В памяти участников совещания были еще свежи недавние события в Сухуме, и на лицах появились улыбки. Градов тоже улыбнулся и предупредил:

— Анатолий Алексеевич, дополнительно проинструктировать Остащенко, чтобы он не превратил Майкла в отбивную и вовремя притормозил.

— Притормозит, Георгий Александрович! — заверил Сердюк.

— Тогда будем считать, что вопросы исчерпаны. Все свободны. Завтра посмотрим, чем обернется наш «Мираж» для ЦРУ! — закончил совещание Градов и на прощание крепко пожал руку Кочубею.

В эти последние перед операцией часы Николаю хотелось только одного — снова стать самим собой. За время репетиций он настолько вжился в образ, что порой не мог понять, где заканчивался Литвин и где начиналось собственное «Я». Теперь, когда был пройден последний экзамен — просмотр и беседа Градова, он искал отдушину. Ею являлся любимый волейбол. Гольцев прочел это в его глазах и с сочувствием спросил:

— Что, Коля, достал тебя Литвин.

— Не то слово, Виктор Александрович, в печенках сидит, — признался он.

— Тогда забирай Остащенко, и дуйте отсюда! — потребовал Гольцев.

— Спасибо, уже бегу, — поблагодарил Николай.

Юрию, изнывавшему от жары, было достаточно сказать: «Двигаем на пляж!» Запихнув в сумки спортивную форму и тертый-перетертый «Микаса», они отправились на «Водный стадион». Несмотря на будний день, на трибунах старенького динамовского стадиона и песчаных пляжах негде было упасть яблоку. Черные, коричневые и розовые тела штабелями устилали берег. Юрий и Николай так и не добрались до воды — звонкий перезвон мячей, подобно магниту, потянул их в спортивный городок.

В тени дубов и лип на трех открытых волейбольных площадках, еще помнящих филигранные пасы Модзолевского, пушечные удары Чеснокова и фантастические прыжки за «мертвыми» мячами Кондры, сегодня, как и в далекие 60-е годы, новое поколение волейболистов рубилось с неменьшим азартом. Николай с Юрием давно уже стали здесь своими. Сторожилы площадки — Володя и его приятель Гена — составили им компанию, а в соперниках оказались ребята из «Одинцовки».

С первой же подачи «коса нашла на камень» — сказывалось извечное соперничество между армейцами и динамовцами. Николай, не жалея ни локтей, ни коленей, пахал в защите и доставал безнадежные мячи. Володя хитроумными пасами уводил Юру и Гену от блока, и они раз за разом короткими ударами вколачивали в площадку звеневший, словно переспелый арбуз, мяч. Затянувшаяся концовка партии измотала всех, и все-таки последнее решающее очко досталось им. Яростная и азартная борьба стала для Николая отличной встряской. Он на время забыл о Литвине и предстоящей операции. Потом были еще партии: одни они выигрывали, другие — уступали, и, когда ноги перестали отрываться от земли, все вместе отправились на пляж.

Покидал Николай «Водный стадион» совершенно без сил, но с абсолютно ясной головой и твердой уверенностью в успехе предстоящей операции. После запоздалого ужина, перед тем как лечь спать, один за другим выпил два стакана холодного молока, а чтобы у Майкла не возникло подозрений, с трудом осилил третий. Ночь проспал, как никогда, крепким сном и утром не услышал звонка будильника. Поднял его на ноги плач племянника. Стрелки на часах показывали пятнадцать минут восьмого. До явки с американским разведчиком оставалось меньше шести часов…

К этому времени в оперативном штабе по ведению операции «Встреча» подходили к завершению заключительные мероприятия. Незримое для непосвященных кольцо из скрытых стационарных и подвижных постов наружного наблюдения все плотнее сжималось вокруг летнего кафе в парке ЦДХ. Десятки камер видеонаблюдения, искусно спрятанные в осветительных фонарях и на опорных столбах, взяли под прицел открытую террасу кафе и подходы к ней. Чувствительные микрофоны ловили малейший шорох и звук за столиками и у стойки бара, где должна была состояться встреча Кочубея с Майклом.

Неподалеку от парка, во внутреннем дворе конторы «Ремжилстрой», вряд ли кто обратил внимание на два крытых фургона с тонированными стеклами — в них расположился штаб операции. Генерал Сердюк, заместитель начальника Службы наружного наблюдения, полковник Зоркий, полковник Гольцев и офицеры-операторы приникли к мониторам и внимательно следили за тем, что происходило в летнем кафе и вокруг него. Пока ничто не нарушало рабочего ритма в оперативном штабе. Первый сигнал от бригад наружного наблюдения поступил в десять пятнадцать.

Резидентура ЦРУ начала распускать свои щупальцы. Одна за другой три машины выехали из ворот посольства и веером разъехались по городу. Одновременно ожил эфир. Радиоконтрразведка зафиксировала моментальную перестрелку на высоких частотах между американскими разведчиками. Шло время, и они все ближе подбирались к ЦДХ.

В одиннадцать двадцать на Крымской набережной появилась супружеская пара Ричардсон. Опытные разведчики-агентуристы, они непринужденно фланировали среди зевак и покупателей картин свободных художников. Вторая пара — Джонсон и Браун — через пятнадцать минут засветилась у входа в Центральный парк культуры и отдыха.

Напряжение в оперативном штабе операции нарастало с каждой минутой. Непрерывным потоком поступала информация о перемещениях американских разведчиков. Они вели игру в наперстки, пытаясь запутать и отвлечь на себя внимание контрразведки. Операторы приникли к мониторам и внимательно процеживали толпу в парке, пытаясь обнаружить загадочного Майкла. До его выхода на явку с Литвиным — Кочубеем оставалось меньше десяти минут, но никто из американцев на террасу кафе так и не поднялся. Они, словно стая стервятников, кружили поблизости. Большая стрелка часов замерла на двенадцати. Очередной доклад разведчиков наружного наблюдения из второй бригады заставил руководителей оперативного штаба напрячься.