Виза на смерть - Мария Шкатулова

— Все сказала? — устало спросил он, когда словесный поток иссяк. — Теперь послушай. Если парень один раз переночует у меня, ничего с ним не случится. И с тобой тоже. Ты же хотела отдохнуть, вот и отдыхай.

— Я бы вообще от вас отдохнула. Насовсем. Достал меня твой сыночек со своими двойками и хамством родной матери.

— Заниматься надо парнем, тогда и двоек не будет.

— Ой-ой-ой! Кто бы говорил! Тоже мне заниматель нашелся. Вот и забрал бы его к себе. А я посмотрю.

— Ну все. Хватит. Завтра же приеду за его вещами.

— Давай-давай. Ты что, бабу нашел?

— Все, пока.

— Значит, нашел. Ой, мамочки, прямо умора! — прыснула она. — Какая же баба тебя вынесет да еще с таким подарочком!

— До завтра, — проскрежетал Гулин и положил трубку.

— У тебя отвертка есть? — спросил он, обращаясь к Татусе.

— Кажется, есть. Сейчас посмотрю. Договорился?

— О чем?

— Про Димку.

— Да. Заберу его к себе.

— Может, пусть себе спит спокойно? Куда ты его потащишь на ночь глядя? И сам тоже оставайся…

Татуся смутилась и быстро добавила:

— Димка — в комнате, на маленьком диванчике, а ты — на кухне.

— Вообще-то я хочу забрать его насовсем…

— А-а… Ну и правильно! Я тебе помогу, если хочешь, конечно…

— Хочу, — ответил Гулин и сказал себе: «Ну ты даешь, мужик!»

— Значит, остаетесь?

— Не знаю… Неудобно как-то…

— Чего тут неудобного? Не будить же ребенка среди ночи! — воскликнула Татуся и, торопясь перевести разговор на другую тему, добавила: — Отвертку, говоришь? Вот. Такая подойдет?

— Вполне, — бросил Гулин и поспешил скрыться в прихожей.

Женя, слышавшая весь разговор, затащила Татусю в ванную и быстро шепнула:

— Все отлично. Продолжай в том же духе. Спроси у него что-нибудь про работу.

— Что про работу? — зашипела Татуся. — Я в этом ничего не понимаю!

— Какая разница! Тебе надо его разговорить, а то останетесь вдвоем и что будете делать? Спроси, может ли он помочь найти Митиного брата. Поняла? Спроси обязательно!

Они вышли из ванной и столкнулись с Гулиным.

— Все, починил, — сказал он и протянул Татусе отвертку.

— Спасибо! А то я замучилась с этой розеткой. Садись. Хочешь еще чаю? Или, может быть?.. Давайте еще выпьем!

— Хорошая мысль! — поддержал Митя и налил всем коньяку. — За что пьем?

— За то, чтобы Андрей всегда возвращал похищенных детей их родителям. Ты занимаешься только детьми?

— Если бы! — хмыкнул Гулин.

— А чем еще?

— Много чем, — уклончиво ответил он.

— То есть ты и взрослых тоже ищешь? Может, ты тогда поможешь найти Митиного брата?

Гулин взглянул на Митю.

— А что с твоим братом?

— Это старая история, — неохотно проговорил Митя и нахмурился.

— Насколько старая?

— Митин брат пропал около трех лет назад, — вмешалась Женя и неожиданно встала. — Татка, пойдем в комнату — пусть они поговорят.

— Ты чего? — шепотом спросила Татуся, когда они вошли в комнату, где спал Димка. — Зачем ты это затеяла? По-моему, Мите это не понравилось.

— Боюсь, что да.

— А почему, как ты думаешь?

— Потому что он не хочет ввязывать в это дело милицию.

— Тогда зачем же ты?..

— Так нужно.

— Кому?

— Я тебе потом объясню… А пока продолжай в том же духе.

— Ну тебя, Женька! Я теперь не знаю, о чем говорить…

— Спроси, чем он сейчас занимается.

— Он же не скажет!

— А ты спроси как-нибудь так, не впрямую.

— Ну не знаю, попробую. Пошли?

— Давай еще чуть-чуть подождем — пусть они поговорят.

Когда они вернулись в кухню, Гулин что-то торопливо записывал на салфетке.

— А где же блокнот? — улыбаясь спросила Татуся. — Разве сыщики не носят с собой блокнот?

— Обязательно. Блокнот и лупу, — рассеянно ответил Гулин, и было непонятно, шутит он или говорит всерьез.

— А правда, что сыщики всегда рисуют схемы, когда расследуют убийства?

— Правда, — кивнул Гулин и вспомнил, что накануне просидел чуть ли не полночи, вычерчивая фломастером стрелки от фамилии одной жертвы к другой.

— А про эти мидовские убийства ты что-нибудь знаешь?

— Еще бы!

— В смысле, ты их расследуешь?! — удивилась Татуся.

— Типа того.

— Ну, значит, убийцу скоро найдут, — сделала она неловкий комплимент, но Гулин даже не улыбнулся.

— Хорошо бы, — хмуро проговорил он, и в памяти у него опять всплыли проклятые стрелки.