Диверсия - Андрей Ильин

Как же такое могло случиться?

Милиция на этот вопрос ответить не смогла.

Ничего нового не добавили и пострадавшие мафиозные киллеры, в сотый раз, через референта-телохранителя, пересказывавшие перипетии подъездной баталии.

— Я сюда. А он сюда. Тогда я за шпалер, а Лысый деревянным чурбаном под ноги. И уже не дышит. А чем он его ткнул — не ясно. Ножа я не видел…

— А что вы видели?

— Ни черта не видел. Там темно было. Как ночью в заднице у сидящего на ней негра…

Столь же невнятные показания давали соседи.

Нет, никто у него не гостил, никто не ночевал, никто, кроме жэковских слесарей и электриков, не приходил. По всему видно, покойный жил букой, посторонних в свою жизнь не допуская. Только «здрасьте» и «до свидания» при случайной встрече на лестничной клетке. Или на общем субботнике. Может, у него горе какое случилось. Или болезнь…

Одним словом — никаких контактов. И эта ниточка оборвалась, едва начавшись. Прямо не человек — а человек-невидимка из уэллсовской книжки.

Вот эта изолированность от внешнего мира больше всего и настораживала нанятых Хозяином спецов-следователей. Не бывает в этой жизни людей с полностью обрубленными контактами. Чтобы без жен, сожительниц, близких и дальних родственников, без друзей, приятелей и случайных собутыльников. Учился же он в школе, служил в армии, пил пиво, крутил романы. Должен же он кого-то и его кто-то знать.

Этого не знал никто! Вернее — все, но ровно настолько, насколько необходимо, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

— Вы были правы в своих подозрениях: этот покойник не был обыкновенным человеком, — сказали следователи. — Этот покойник только маскировался под обыкновенного человека.

— Тогда кто он был?

— Это самый трудный вопрос. Мы получили его фотографию и отпечатки пальцев, но не смогли идентифицировать их ни в одной картотеке. Он не привлекался ни по линии МВД, ни по линии органов Безопасности. Он не служил в спецчастях Министерства обороны и ГРУ. Он не занимал никаких должностей ни в одной известной нам организации подобного профиля.

— Может быть, он не наш «спец»? Может быть, он их «спец»?

— Мы навели некоторые справки во внешней разведке. И получили отрицательный результат. Кроме того, у него славянский тип лица и полное отсутствие какого-нибудь акцента и каких-либо внешних контактов. Нет, он не похож на их шпиона. Тем более они уже давно не засылают к нам своих агентов, а вербуют их из числа имеющих доступ к государственным секретам специалистов. Это дешевле, безопасней и не требует языковых и страноведческих сверхусилий, которые необходимы для превращения среднего американца из пригородов Нью-Йорка в выпускника сельского ПТУ с Рязанщины.

— А если допустить, что он не «спец», а просто скрывающийся от алиментов прохожий? А трагические последствия драки между ним и нашими дуболомами-исполнителями это только игра случая? Стечение разного рода обстоятельств.

— Алиментщик?.. Мы переложили событийный ряд имевшего место происшествия на понятный компьютеру язык и отсмотрели его в координатах реального времени. А затем в режиме один к десяти, один к ста и один к тысяче замедления. Как на снятой рапидом видеопленке. Мы провели хронометраж каждого отдельного движения.

— И?

— И сильно удивились. Его реакция в несколько раз превышает уровень реакций нормального человека. И даже нормативную для «спецов». Она равна, а по некоторым параметрам превосходит реакции спортсменов олимпийского класса, выступающих в игровых и отдельных технических видах спорта.

— Так, может быть, мы имеем дело с уникумом? С природным в данной конкретной области талантом?

— Может быть. Некоторые, один на миллион, люди действительно от рождения обладают исключительной реакцией. Но тогда только реакцией. Ею одной. А он, кроме нее, демонстрирует поразительные способности в быстродействии. Которые одной природной предрасположенностью не объяснить. Всякое его боевое движение вдвое опережает аналогичное движение хорошо тренированного в рукопашке бойца. Его руки и ноги сгибаются и распрямляются быстрее. И, значит, достигают цели быстрее, чем руки и ноги его противников.

Мы предложили спортсменам уровня не ниже мастера спорта международного класса повторить известные нам движения на специальном манекене. И зафиксировали траектории и скорость полета их конечностей. От исходной до конечной точки. У волейболистов она оказалась ниже. У каратистов и дзюдоистов значительно ниже. У профессионалов настольного тенниса — почти равной. Но те спортсмены были гораздо моложе. Те спортсмены тренировались по специальным методикам, из месяца в месяц и каждый день по нескольку часов. И, главное, они готовы к подобному двигательному быстродействию. Настроены на него. В отличие от пострадавшего, который действовал спонтанно, не готовясь к драке, как спортсмен к рекорду, заранее.

И тем не менее они не смогли превзойти показанных им результатов!

Но, самое интересное, ни один спортсмен, продемонстрировавший быстродействие, приближенное к аналогу, не смог показать равную ему точность! Точность попадания в цель. Спортсмены мазали! На сантиметр. На два. На три. Из предложенного им положения они не могли попасть в точку, в которую попадал их предшественник!

— Вывод?

— Мы получили документальное подтверждение того, что имеем дело не со случайным человеком, а с профессионалом высочайшей квалификации. Мы можем представить сравнительные диаграммы, на основании которых были сделаны эти выводы…

— Нам не нужны диаграммы. Нам нужно знать, кем был этот человек.

— «Спецом»! Теперь это совершенно очевидно.

— Я понимаю, что «спецом», но чьим спецом? Кто его навел на нас? Чей приказ он выполнял?

— Чтобы ответить на этот вопрос, имеющейся у нас информации недостаточно.

— Что вам нужно еще для того, чтобы ответить на этот вопрос?

— Время. И еще, пожалуй, труп.

— Труп?

— Да, тело потерпевшего.

— Оно давно захоронено.

— Значит, надо провести эксгумацию. Без осмотра трупа мы не сможем двинуться дальше.

— Что вам может дать мертвое тело? Ведь у вас уже есть фотографии живого человека, его описания и даже отпечатки его пальцев. Что вы можете увидеть сверх того, что уже увидели и запротоколировали патологоанатомы и следователи МВД?

— Ничего. Или очень многое. Вряд ли патологоанатомов и следователей интересовал потерпевший. Их в первую очередь беспокоили неизвестные преступники. И, значит, осмотр тела погибшего мог быть формальным. Грешащим пропущенными родинками, не описанными должным образом шрамами и другими незамеченными отличительными приметами. Которые мы постараемся обнаружить.

Кроме того, есть еще код ДНК, зубы и пломбы, химический состав волос, отображающий экологию места жительства данного индивидуума. Есть болезни внутренних органов, по поводу которых он, не исключено, обращался в медицинские учреждения, или с кем-то консультировался, или как-то лечился. Есть специфические, способные указать на род его деятельности мозоли и потертости, на которые проводившие вскрытие медики, уж конечно, не обратили внимания. Есть много такого, знать о чем не входит в обязанности районных патологоанатомов.