Сплошной разврат - Анна Малышева

— Сначала, товарищ, приехала машина. Вот здесь встала. Я ему говорю…

— Ему?

— Да, шоферу, говорю: «Товарищ, здесь машины не ставят, здесь двор и люди гуляют, им дышать нужно». А он, с виду, правда, приличный, в очках и вообще, сам-то не вежливый. Махнул вот так рукой и пошел в подъезд. А потом он с девушкой уже идет.

— Долго пробыл в доме?

— Нет, товарищ, не долго, минут несколько. Вот уже час как уехали.

— А что, девушка не сопротивлялась? — Василий мягко, но твердо всучил извивающуюся болонку хозяйке. — Сама шла или он ее силком тащил?

— Какой силком? Нет, сама шла. И машина ей понравилась. Она так и сказала: «Ой, какая вагонетка».

— Тачка, — автоматически поправил Василий. — Спасибо, вы нам очень помогли.

Старушка важно, с сознанием значимости своей миссии кивнула и тут же жалобно попросила:

— Товарищ, вы бы убрали свою машину отсюда.

— Разве я похож на человека, который готов бросить автомобиль на растерзание местной шпаны? — сказал Василий, садясь в свой «жигуль». — Но за заботу о моем имуществе — спасибо.

— Так двор ведь, — поддержала его старушка. — Люди гуляют.

Приехав в управление, Василий первым делом позвонил Дуне и сообщил новость о пропаже Зины. Дуня прореагировала странно.

— Вот Сашка обрадуется! — сказала она.

— Сашка Трошкин? — уточнил Василий.

— Нет, наша Сашка. Сильно ее эта девица раздражала.

— О чем вы, Дуня? — изумился Василий. — У нас из-под носа увели важнейшего свидетеля трошкинских бесчинств. Я думал, вы впадете в транс.

— С какой стати? Наличие ее прекрасного тела ничего нам не добавляло.

— Тела? — Василий вздрогнул. — Типун вам на язык.

— Тело, капитан, бывает не только мертвое, — охотно пояснила Дуня. — Или вам не доводилось видеть живые тела?

— У нас просто разная терминология. Пока тело еще живое, оно называется «потерпевший», и далее указывается степень нанесенных ему увечий. К тому же любое живое тело легко может перейти в разряд неживого. — Василий вздохнул. — Поверьте специалисту. Ну, не будем о грустном. Я вас предупредил, так что при дальнейшем общении с Трошкиным будьте готовы к тому, что он предъявит вам Зину, и она решительно опровергнет гнусные слухи об их былой любви.

— Ничего, в ответ я могу предъявить сделанную вами магнитофонную запись, где Зина подробно рассказывает о былой любви.

— Не поможет, — покачал головой Василий. — Зинуля скажет, что все придумала. Не говорите о пленке, это только подорвет наши позиции. Делайте вид, что у нас есть свидетельства более убедительные — фотографии, видеозаписи и так далее.

— Хорошо, поняла.

Гоша перенес сообщение об исчезновении Зины значительно менее стойко. Он метался по кабинету, заламывал руки, скулил и проклинал тот день, когда он бросил математику и занялся юриспруденцией.

— Да, Гоша, — грустно соглашался Василий. — Если бы ты дослужился до доцента, то Зину бы у нас не украли. Просто не рискнули бы.

— Все ужасно, все ужасно, — продолжал стенать Гоша. — Хуже не придумаешь?

— Чего ты так сильно страдаешь? Ну, неприятно, ну, не удалось довести травлю одного из подозреваемых до конца, но трагедии-то нет.

— Вась, ты дурак? — взвыл Гоша. — Ты не понимаешь, что нам могут припаять за такое? Тебе что, начальство санкцию дало на вывоз Зины из родного дома?

— Что-то я сомневаюсь, что Трошкин рискнет качать права и показывать Зину нашему начальству. Ему сейчас куда важнее ее спрятать куда подальше и сделать вид, что ее и вовсе нет.

Сыщики посмотрели друг на друга и резко помрачнели.

— Нет. — Гоша протестующе замахал руками. — Нет, не может быть.

— Да я просто так сказал, — начал оправдываться Василий. — Не в том смысле.

— Но ты же тоже об этом подумал сейчас?

— Подумал. Но я не верю, что Трошкин отважится на убийство. Нет, слишком рискованно. Он же понимает, что мы догадываемся, кто Зину у нас украл. Нет, Гоша, нет, не волнуйся.

Через полчаса следователь Малкин и старший оперуполномоченный Коновалов уже входили в здание Дома прессы с намерением навестить и настойчиво допросить Элеонору Симкину.

— Ты — добрый следователь, я — злой опер, но твоя задача — внятно объяснить женщине, что единственное спасение от таких уродов, как я, — это правда, — напутствовал Гошу Василий.

— Я действительно добрый следователь, а ты действительно злой опер, так что можешь не распинаться. Что касается правды… зачем обманывать бедную женщину? Можно я скажу ей, что от таких уродов, как ты, спасает только автомат Калашникова. И то не всегда.

Гоша хотел добавить еще что-то, но вместо этого вдруг резко схватил Василия за руку и толкнул его за колонну. Спустя секунду мимо них быстро прошла Татьяна Эдуардовна Ценз. Сыщиков она не заметила, потому, вероятно, что была слишком погружена в свои мысли. Во всяком случае, она не смотрела ни по сторонам, ни перед собой и ухитрилась налететь сначала на стойку вахтера, а потом на рекламный стенд.

— Зуб даю, что она туда же, куда и мы, — прошептал Гоша. — И, как мне кажется, с сенсационными новостями. Видел, какое у нее лицо? Такое выражение называется: «Я вам щас такое скажу, девчонки, что вы сдохнете». Что-то интересное узнала Татьяна Эдуардовна, помяни мое слово. Ах, дорого бы я дал за то, чтобы послушать их разговор. Ну что нам стоило понатыкать везде «жучков»?

— «Жучков» везде не понатыкаешь, — философски заметил Василий. — А убийц всех не переловишь. А водки всей не выпьешь. А женщин всех…

— Прекрати. — Гоша засуетился, побежал к лифту, потом вернулся, потом опять побежал. — Что делать? Что делать?

— Для начала, думаю, следует подняться в приемную Элеоноры Генриховны, а там уже сориентироваться по обстоятельствам.

В приемной, вопреки ожиданиям старшего оперуполномоченного и следователя, никого не оказалось.

— Странно. — Василий постучал в дверь кабинета Симкиной, но ему никто не ответил. Он подергал дверь и убедился, что она заперта. — Вообще-то, в этом здании полно редакций, почему ты так уверен, что Ценз шла сюда?

— Они подружки, — растерянно ответил Гоша. — И взволнованный вид Татьяны Эдуардовны… Впрочем, ты прав, она могла идти куда угодно. Ладно, пойдем поищем Симкину, в конце концов, мы к ней приехали.

Гоша открыл дверь в коридор и тут же с грохотом ее захлопнул:

— Есть! Они идут сюда! Обе!

— Счастливый ты, Гоша, стоило тебе произнести вслух желание — и нате вам, оно уже исполнено. — Василий бросился к столу секретарши и открыл верхний ящик. — Ах, девушки, девушки, разве так хранят ключи от начальственных кабинетов?