Странный сосед - Лиза Гарднер

Ди-Ди поймала волну удачи. Она и сама это чувствовала. Сначала разговор с Уэйном Рейнолдсом, потом допрос Максвелла Блэка… Дело складывалось, детали головоломки начинали вставать на свои места.

Сразу после разговора с отцом Сэнди Ди-Ди отослала фотографию Джейсона Джонса в Национальный центр поиска пропавших и эксплуатируемых детей, а также в Бюро расследований штата Джорджия. Теперь она располагала цельным профилем – известными вымышленными именами, возможными географическими увязками, базовой финансовой информацией, релевантными датами. За последние пять лет, после ухода в тень, Джейсон оставил за собой заметный бумажный след. Теперь они по крупицам собирали воедино данные, требовавшиеся для раскрытия его полной личности, в том числе отслеживали его офшорные фонды.

Ди-Ди уже могла бы поспорить, что у другого правоохранительного органа в какой-то другой юрисдикции имеется такое же досье, как и у нее, разве что на другое имя. Когда она свяжется с этим органом, Джейсон Джонс/Джонсон будет разоблачен, и она произведет арест. Хорошо бы к началу одиннадцатичасовых новостей.

Пока же, разумеется, они продолжали обрабатывать основную информацию. В данный момент Ди-Ди просматривала несколько отчетов, в том числе тот, в котором содержались предварительные данные о микрочастицах крови с одеяла, обнаруженного в стиральной машине Джонсов. К сожалению, эти «микрочастицы крови» никак не способствовали получения ордера. Как они туда попали? Остались после того, как все остальное было успешно отмыто? А может, неделю назад у Сандры Джонс просто пошла кровь носом? Группа крови совпала с той, что была у Сандры, но чисто теоретически кровь могла принадлежать и Джейсону, и Клариссе, поскольку по этой паре данные такого рода отсутствовали.

Иными словами, сам по себе, в отдельности, этот отчет мало что давал, но позднее, в совокупности с другой информацией, мог стать еще одним прутиком решетки в камере, что медленно, но верно выстраивалась вокруг Джейсона Джонса.

Ди-Ди связалась с БРРЦ на предмет анализа семейного компьютера Джонсов. Учитывая текущий уровень срочности, парни работали в круглосуточном режиме. Почти вся ночь ушла на создание копии жесткого диска. Теперь они строчили отчет за отчетом, сосредоточившись на и-мейлах и сетевой активности. Первую обновленную информацию в центре рассчитывали получить рано утром, что позволяло Ди-Ди с оптимизмом смотреть в будущее: даже если она не попадет в одиннадцатичасовые новости, то уж к дневному-то блоку что-нибудь точно будет.

Расследование набирало ход, и сержант пребывала в прекрасном настроении, тем более что и команда получила заряд энергии, необходимой для еще одной, уже третьей по счету, почти бессонной ночи. Это, однако, совсем не объясняло внезапный интерес Ди-Ди к достопочтенному судье Максвеллу Блэку и ее желание покопаться в случившейся восемь лет тому назад смерти Мисси Блэк. Офис тамошнего шерифа уведомил ее о том, что расследование по столь давнему случаю не проводилось, но обеспечил контактной информацией для связи с окружным судмедэкспертом, дозвониться до которого она могла бы в любое время первой половины дня. В официальном заключении значилось: «самоубийство», но шериф помедлил с ответом ровно настолько, чтобы не дать пробудившемуся в Ди-Ди интересу угаснуть.

Максвелл Блэк вызывал у нее раздражение. Его подчеркнутый южный акцент, обаяние, сухая характеристика собственной дочери как особы безрассудной и безнравственной, склонной ко лжи и беспорядочным сексуальным отношениям… Ди-Ди поразил тот факт, что первые две трети своей молодой жизни Сэнди провела с отцом, который редко бывал дома и любил пооткровенничать, а последнюю треть – с мужем, человеком в высшей степени организованным и большим молчуном. Отец утверждал, что его зять – педофил. Муж намекал на то, что тесть потворствовал жестокому обращению с ребенком.

Интересно, подумала Ди-Ди, любила ли Сэнди Джонс мужа? Видела ли в нем своего белого рыцаря, отважного спасителя – вплоть до прошедшей среды, когда ее – жестоко и бесцеремонно – лишили последних иллюзий?

Сандра Джонс уже третьи сутки числилась как пропавшая без вести.

Ди-Ди не верила, что им удастся найти молодую мать живой.

На этой стадии игры она главным образом надеялась спасти Ри.

Итан Гастингс переживал то, что психологи называют кризисом совести. Никогда прежде с ним такого не случалось. Будучи умнее всех знакомых ему взрослых, подросток, естественно, относился к ним с пренебрежением. Если они не в состоянии что-то уяснить, то и знать им об этом ни к чему.

Но теперь, сидя на полу с айфоном матери – вчерашний школьный инцидент обернулся полной отменой компьютерных привилегий на целый месяц, но, строго говоря, никто не запрещал ему рыться в маминой сумочке, – он пересматривал почту и сам пытался уяснить, должен ли позвонить в полицию.

Итан беспокоился о миссис Сандре. Беспокоился еще с ноября, когда понял, что ее интерес к безопасности в онлайне простирается далеко за границы того, что может понадобиться женщине, преподающей обществознание в шестом классе.

Она ни разу не сказала, что подозревает мужа, из чего, разумеется, следовало, что тот, скорее всего, и есть наиболее вероятный нарушитель. Аналогичным образом она ни разу не произнесла слов «интернет-порно», но, опять же, что еще могло сподвигнуть красавицу-учительницу проводить все свободное время с таким парнем, как он?