Все пропавшие девушки - Меган Миранда

* * *

Ремонт близок к завершению. Мы начали с гаража – ради папы. Иногда мне кажется, он вполне здоров – с тех пор, как мы его забрали из «Больших сосен», папе гораздо лучше. Конечно – ведь его окружают знакомые вещи. Правда, иногда он уходит бродить и обязательно оказывается за городом, на шоссе. Кто-нибудь привозит папу домой. И еще: случается, по утрам он, сидя в кухне за столом, называет меня Шаной, словно в другое время переместился. В такие минуты папин взгляд останавливается на моем животе, и папа говорит что-то вроде: «Надеюсь, родится девочка. Дэниелу нужна сестренка. Чтобы было кого защищать. Чтобы наш сын вырос настоящим мужчиной».

* * *

Через неделю после того, как мы забрали папу, я обнаружила, что уже четыре дня забываю принимать противозачаточные таблетки. Еще через две недели меня начало регулярно тошнить, и кости ломило – точно так же, как тогда, в ванной у Коринны дома, за два дня до того, как все изменилось.

Тайлер занят ремонтом. Отделывает комнату за комнатой; гнездышко нам обустраивает. В моей спальне будет детская. В комнате Дэниела – кабинет для Тайлера. Сами мы поселились в родительской спальне, только сначала Тайлер стены перекрасил. И мы сменили ковер и всю мебель, а то я там спать не могла. Занимаясь всем этим, я думала о Лоре. Дэниел у нее по струнке ходит; теперь я понимаю – так и надо.

Несмотря на постоянную усталость, проблемы со сном остаются. Я сплю урывками. Порой путаю день с ночью, сон с бодрствованием.

А еще у меня правая рука трясется. Не постоянно, нет. Но бывает. Тогда я прижимаю ее к животу, и она успокаивается. Мне до сих пор страшно. Кажется, что все лежит на поверхности. Что достаточно пальцем надавить – и вся наша история на кусочки рассыплется. Она с самого начала хрупкая была.

Но пока не рассыпалась.

Может, и обойдется.

* * *

Как я вообще могу спать? После всего произошедшего?

Не знаю, кому стало бы легче, заяви я сейчас: Коринна была прекрасна и чудовищна, а я ее любила. А потом взяла и бросила – как и все остальные. И тогда она заставила меня стать убийцей – не кого-нибудь убить, а ее.

Вот и вся моя исповедь. А Коринна – она была самой осмотрительной, самой расчетливой. Ничего не предпринимала, предварительно каждый шаг не продумав. Уж конечно, она знала, что делала. Не могла не знать. Я говорю себе это – и тогда засыпаю.

Но бывает, я ни о чем и ни о ком думать не могу, только о Коринне. Та ночь несется прямо на меня, чтобы раздавить, на колеса намотать. Бывает, я уже засыпаю, но тут свет фар выхватывает из темноты Кориннины глаза. И глядят они прямо мне в душу.

Сегодня как раз такая ночь. Тайлер, как всегда, обнимает меня. Никто так не умеет, как он.

Возвращение домой связано с сантиментами, уютом, ностальгией – у каждого свои ассоциации. Для меня дом – это место, где нет ни тайн, ни тайников; где ничто не захоронено – ни твое прошлое, ни ты сама. Где можно быть любой из собственных версий или сразу всеми. Где эти версии кивают тебе с лестницы, из прихожей, из каждой комнаты. Где, не успеешь усесться за кухонный стол, возникает призрак мамы; где отец из вечера в вечер говорит одно и то же. Куда заглядывает по дороге на работу старший брат – просто на всякий случай. Проверить, как там его непутевая сестренка. А еще в доме живет Тайлер. Без Тайлера – никуда.

Дом – это четыре стены, эхом отзывающиеся на каждую твою версию и на каждый твой поступок; это люди, которые будут с тобой – несмотря ни на что и до конца.

Это место, где перестаешь бояться правды. Где принимаешь правду. Берешь ее с собой в кровать. Глядишь ей в лицо, ощущая на плече теплую, сильную руку.

Кстати, о правде.

Правда в том, что я очень, очень боюсь потерять то, что имею. И в том, что понимаю, насколько хрупок мой мир. Но у меня уже есть опыт потерь. И выживания после. Мне нравится думать, что именно это во мне Эверетта и привлекло. И Тайлера держит. Что я всегда выживаю. Привычка выживать – лишь один аспект. Но без него – никуда.

«Возьми себя в руки».

«Начни заново».