Адвокат на час - Наталья Борохова

– Я – Верочка! – послышался в трубке девичий голос. – Могу я поговорить с Е.?

– Е. умер, – произнесла вдова ледяным тоном.

– Как умер? – не поняла девушка. – Он не мог умереть. Мы собирались пожениться, а теперь я беременна!

Беременна! Значит, ко всему еще и это. Вдова была раздавлена и уничтожена. Значит, этому негодяю оказалось мало своих собственных детей, если он решил обрюхатить первую попавшуюся ему смазливую девчонку.

Женщина навела справки. Блудница не избавилась от ребенка, а в положенный срок произвела на свет девочку…

Вера и не знала, что с тех пор ее жизнь находилась под пристальным наблюдением. Нанятый детектив сообщал вдове все новые и новые подробности жизни маленькой семьи. Верочка замуж не вышла. В этом смысле она оказалась такой же невезучей, как и вдова Е. Но это обстоятельство не реабилитировало ее в глазах обиженной женщины. Та холила и лелеяла собственную ненависть, зная, что придет пора и Верочка заплатит за свою любовь. А пока вдова строила свою жизнь. Карьера ее стремилась ввысь, как на дрожжах, подпитываемая злобой и жаждой мести. Вдова добилась головокружительного успеха, но, несмотря на силу и власть, она ощущала себя несчастной. Желающих встать у нее на пути находилось немного. Женщина уничтожала любого, кто бросал ей вызов. Вот только давняя история не давала ей покоя, и к тому времени, как вдова созрела для принятия конкретных мер, случилось непредвиденное: Верочка умерла! Вдова была вне себя от ярости. Что же это такое! Виновница ее несчастья ушла в мир иной, не оплатив долг. Но у нее оставалась дочь…

– Позвольте, – прервала доктора Елизавета. – Давайте расставим все на свои места. Е. – это…

– Евгений Дворецкий, – просто ответил доктор. – Вдова – это Вероника Дворецкая. Дочь Верочки – это Анастасия Дроздова, по отчеству – Евгеньевна.

– Значит, Анастасия – это родная дочь Дворецкого? – воскликнула Дубровская.

– Ну, конечно. О чем я вам так долго толкую?

– А откуда вам известна вся эта семейная история?

– Разумеется, от самой Вероники. Не забывайте, мы были знакомы тридцать лет. Так что все происходило на моих глазах. Когда в особняке Дворецкой появилась эта девочка, я понял: Вероника приступила к осуществлению своего плана. Она сделала Насте предложение, от которого та не смогла отказаться. Большой дом, наряды, громкое имя – все это было только мышеловкой. Девушка попалась на приманку, утешая себя тем, что в мире еще остался бесплатный сыр, – доктор невесело улыбнулся. – Я делал все возможное, чтобы выжить ее из особняка, понимая, что тем самым окажу ей огромную услугу. Каюсь, я не всегда вел себя корректно, но на этом и был построен мой расчет. Я надеялся на то, что девушка, не привыкшая к грубости, сбежит. Но она оказалась крепким орешком.

– Не проще ли было вам предупредить Дроздову открыто? – спросила Дубровская.

– Я не хотел лишиться дружбы Вероники. Она слишком много для меня значила, – ответил доктор.

– Вы знали подробности ее замысла? Что она собиралась предпринять?

– Откуда? Это Вероника держала в тайне. Но я знал, что ее благотворительность не была бескорыстной. Она готовила удар, позволяя себе играть с Дроздовой, как кошка с мышкой. Она хвалила ее, осыпала подарками, увеличивала жалованье, понимая, что чем выше она вознесет девушку над землей, тем больнее ей будет падать. Я знал, что рано или поздно Вероника расправится со своей жертвой, но как это произойдет, оставалось для меня секретом. Я пытался призвать Дворецкую к благоразумию, но она смеялась надо мной, утверждая, что я сошел с ума. Она попыталась даже отдалить меня, понимая, что я становлюсь для нее обузой. Но окончательно порвать отношения она не решилась.

– Есть ли у вас версия событий последней ночи Вероники?

– Конечно, – доктор кивнул головой. – Никакого цианида в санитарной сумке Дроздовой не было. Ведь ее обследовали на наличие частиц отравляющего вещества?

Дубровская согласилась.

– Яд был у самой Дворецкой. Пригласив девушку в присутствии большого числа свидетелей к себе в спальню, Вероника уже была готова к жертвоприношению. Дворецкая все рассчитала заранее: подготовила завещание, которое и стало мотивом мнимого убийства; собрала большое количество народа, с помпой отмечая свой юбилей.

– Протестую, ваша честь, – поднялся прокурор с места. – Свидетель основывает свои выводы на собственных домыслах. Он сам говорит о том, что Дворецкая его не посвящала в свои планы. Стало быть, откуда ему знать? Допустим, семейная история Дворецких действительно была. Но согласитесь, смешно и неразумно заканчивать жизнь подобным образом. Месть – как мотив самоубийства. Боже мой! Как будто она не могла отомстить Дроздовой каким-нибудь другим способом!

– Я еще не все вам сказал, – признался доктор. – Был еще один мотив к самоубийству. Понимаете, Дворецкая была больна, неизлечимо больна. Через несколько месяцев она уже не смогла бы существовать без сильнодействующих препаратов. Как человек волевой, она не допускала и мысли о своей беспомощности и зависимости. Представляя, во что превратится ее жизнь в ближайшем будущем, она предпочла форсировать события. Таким образом, месть и самоубийство можно было соединить в один адский коктейль, что она и сделала. Закатив грандиозный праздник в свою честь, она приняла яд и отбыла в иной мир, не забыв накинуть петлю на Дроздову. Ее расчет оправдался. Ни у кого и мысли не возникло о том, что она организовала спектакль, слишком уж все было реально: и яд, и неслыханное наследство…

– Вот так дела! – раздался из первого ряда голос какого-то зрителя. – Чего же вы держите девушку под стражей? Освободите ее немедленно!

– Освободите мою невесту! – раздался четкий голос. В последнем ряду поднялся высокий молодой человек с щеголеватой стрижкой.

Настя встрепенулась и посмотрела в зал. Когда ее взгляд встретился со взглядом Логинова, она на мгновение зажмурилась. Из ее глаз вдруг закапали слезы.

– Прошу освободить мою подзащитную и снять с нее все обвинения! – потребовала Дубровская, но ее голос утонул в гуле публики.

Судья застучал молоточком.

– Тише! Выведу всех отсюда. – Затем он обернулся к прокурору: – У государственного обвинителя будут какие-нибудь заявления?

Прокурор подавленно молчал.

– У вас есть еще возможность с достоинством выйти из этой ситуации, – продолжил председательствующий. – Нет заявлений? Тогда суд примет решение…

Настя и Логинов брели по заснеженной аллее зимнего парка.

– Не могу поверить, – говорила она негромко. – Под ногами хрустит настоящий снег, а в глаза светит солнце, огромное, желтое. А еще рядом нет решеток. Иди, куда хочешь, делай, что посчитаешь нужным. Странное ощущение.

– Ты говоришь как заключенная, которая провела за проволокой по крайней мере десяток лет, – усмехнулся Олег.

– А мне и показалось, что я была там десять лет.