Последний маршал - Фридрих Незнанский

— Смирнов? — невольно переспросил я.

— Папа? — воскликнула Таня.

— Так точно, — кивнул Вася. — А вы успокойтесь, госпожа Зеркалова, осталось совсем немного времени до вашей встречи с отцом. Так что слушайте и не перебивайте. Именно поэтому, — он кивнул на Лапшина, распластавшегося на полу, — он получил задание ликвидировать вашего родителя.

— Он? — снова воскликнула Таня, перебивая оратора, и тот едва заметно поморщился: она мешала ему играть свою роль супермена. — Кто велел?

— От кого задание? — резко переспросил он ее. — От меня, если угодно. Еще будут вопросы?

Она только с ненавистью смотрела на него. А я — с интересом. Кажется, он стал нервничать. Скоро он начнет делать ошибки. Впрочем, я мог бы предпринять попытку обезоружить его, но не стал этого делать: он еще не все сказал. Пусть пока играет, лицедей.

— У меня есть вопросы, — сказал я, взглядом умоляя Таню успокоиться. — А Киселев тоже поддержал Петрова? Почему его-то убили?

Вася только презрительно отмахнулся.

— За маршалом Киселевым ничто не стояло, кроме его собственного славного прошлого, — с пренебрежением произнес он. — Он ничего не решал! Но его связывала давняя дружба со Смирновым, и последний привлек его к нашей организации. Бывший управделами Совмина Смирнов со своими связями чрезвычайно был нам необходим в свое время, а Киселев был принят только по рекомендации Смирнова. Они постоянно ругались между собой, постоянно спорили, эти два старых дурака!

— Не смей! — закричала вдруг на него Таня.

С каменным выражением на лице Вася наставил на нее пистолет, а другой навел на меня.

— Спокойно, Турецкий, — предупредил он сначала меня, а потом повернулся к Тане. — Если ты, сучонка, еще раз перебьешь меня, я влеплю тебе пулю в лоб, и одновременно с тобой такую же пулю получит твой дружок Турецкий. Ты думаешь, я не знаю, как ты переживала за своего благоверного? Пока он томился в Лефортове, ты валялась в койке с этим Турецким. Так что заткнись и сиди не вякай. Хорошо меня поняла? Если ты думаешь, что я не убиваю женщин, то ошибаешься. Некая Бероева рассказала бы тебе кое-что, если б смогла.

Таня с ужасом уставилась на него. И, слава Богу, замолчала.

Еще не время, Турецкий, из последних сил сдерживал я себя. Еще чуть-чуть.

Он снова обрел нормальный вид и заговорил тем же голосом: вежливо и на «вы».

— Продолжим, господа. Смирнов неожиданно поддержал Петрова. Очень уж ему не нравился наш Сосин. Но потом уперся Киселев. То есть он, как водится, пошел против Смирнова и стал нашим неожиданным союзником. В ту ночь они здорово переругались и выпустили друг на друга пары. Поэтому, ликвидировав Смирнова, мы не могли оставить в живых последнего маршала. В противном случае он сразу бы понял, чьих рук дело убийство его дружка. Что и было сделано. Мной. Кто же мог предположить, что вы, Татьяна, вернетесь именно в эту ночь, а Александр Борисович так быстро окажется в квартирах обоих покойников?

Вы спросили, Александр Борисович, зачем я помогал вам? В приемной Петрова я оказался, как вы догадываетесь, не случайно. Вас сумел заинтересовать, да и роль свою сыграл неплохо, верно?

— Не скромничайте, — потрафил я ему, — вы вообще хороший актер. Сцена много приобрела бы в вашем лице. Вы никогда об этом не задумывались?

Все-таки вырвалось у меня, что актерская профессия ему ближе, чем его нынешняя. Но он ничего не понял.

— Я не мог допустить, чтобы Аничкин попал в руки Петрова, — это во-первых. Во-вторых, я завоевывал ваше доверие. Потом я рассчитывал выйти на вас. И взять Аничкина. Но не думал, что вы тоже скроетесь.

— Это было очевидно.

— Я надеялся, — просто сказал он, — взять вас. Вы ведь сейчас думаете, что тянете время. На самом деле все не так, господин Турецкий. Грязнов сюда не приедет.