Два вида истины - Майкл Коннелли

Босх кивнул, как бы соглашаясь. Но это было не так.

— Ты должен был сказать мне, — сказал он. — Я клиент. Меня должны были проинформировать и дать выбор.

— И каков был бы твой выбор? — спросил Холлер.

— Теперь мы никогда не узнаем, потому что ты мне его не предоставил.

— Я знаю, какой он был бы, и поэтому я этого не сделал. Конец долбаной истории.

Они смотрели друг на друга долгое, тяжелое мгновение. Циско нерешительно поднял свой бокал над серединой стола.

— Да ладно, вода уже под мостом, ребята, — сказал он. — Мы победили. Давайте снова поднимем тост. Не могу дождаться завтрашней газеты.

Холлер и Босх продолжали смотреть друг на друга, как будто каждый ждал, что другой сделает первый шаг.

Холлер сделал его первым. Он взял свой бокал за ножку и поднял его вверх, выплеснув водку через край и вниз на пальцы. Босх, наконец, сделал то же самое.

Три мушкетера снова звенели бокалами, как шпагами, но это уже не выглядело так, будто все за одного и один за всех.

41

Когда Босх огибал последний поворот на Вудро Вильсон-драйв, он увидел, что перед его домом припаркована городская машина. Кто-то ждал его. Он убавил звук на "Смене караула" Камаси Вашингтона. Было почти пять, и его план состоял в том, чтобы раздеться, принять душ и переодеться в уличную одежду, прежде чем отправиться в Долину, чтобы навестить Элизабет Клейтон в темнице, где она излечивалась.

Въехав на боковую парковку, он увидел, кто это. На ступеньке перед домом сидела Люсия Сото и смотрела на свой телефон. Босх припарковался и обошел машину спереди, вместо того, чтобы избежать её и пройти через боковую дверь. Она встала, убрала телефон и вытерла пыль со штанов. Она все еще была в темно-синем костюме, который она надела тем утром в суд.

— Давно ждешь? — спросил Босх в качестве приветствия.

— Нет, — ответила она. — Мне нужно было кое-что сделать по электронной почте. Тебе следует время от времени подметать ступеньки, Гарри. Пыльно.

— Все время забываю. Как восприняли сегодняшние события в ОГУ?

— О, знаешь, спокойно. Они всегда воспринимают все спокойно, и хорошее, и плохое.

— И это было хорошо или плохо?

— Думаю, хорошо. Когда бывшего детектива очищают от обвинений в правонарушениях, это хорошо. Даже если это Гарри Босх.

Она улыбнулась. Он нахмурился и отпер дверь. Он толкнул ее, чтобы она открылась.

— Входи, — сказал он. — У меня закончилось пиво, но есть неплохой бурбон.

— Звучит неплохо, — ответила она.

Босх вошел следом за ней, а затем прошел мимо, чтобы сначала попасть в гостиную и сделать ее более гостеприимной для посетителя. Последние две ночи он засыпал на диване, смотрел телевизор и пытался очистить мысли от всего, что связано с его делами.

Он поправил подушки на диване и взял рубашку, перекинутую через руку. С ней он направился обратно на кухню.

— Присаживайся, а я принесу стаканы.

— Мы можем выйти на террасу? Мне там нравится, а прошло уже много времени.

— Конечно. Задвижка приперта шваброй.

— Это что-то новенькое.

Он положил рубашку в стиральную машину, которая находилась у боковой двери кухни, ведущей в гараж. Он взял бутылку с верхней части холодильника и снял два стакана с полки, прежде чем присоединиться к Сото на терассе.

— Да, в последнее время в районе произошла пара взломов, — сказал он. — Оба раза парень забирался на дерево, чтобы попасть на крышу, а потом спускался на заднюю площадку, где люди иногда не запирают двери.

Он жестом показал бутылкой в сторону соседнего дома, который был консольным, как и дом Босха. Задняя площадка нависала над каньоном, и казалось, что на нее невозможно попасть иначе, чем изнутри. Но было ясно, что крыша дает доступ.

Сото кивнула. Босх понял, что это ее не очень интересует. Она не приехала работать в составе комитета по надзору за соседями.

Он открыл бутылку и налил по большой порции в каждый из бокалов. Он передал один бокал Сото, но они не стали произносить тост. Учитывая все, что происходило между ними в данный момент, это было бы неправильно.

— Так он рассказал тебе, как он это сделал? — спросил Босх.

— Кто? — сказал Сото. — Как кто и что сделал?

— Да ладно. Спенсер. Как он сфальсифицировал ящик для улик?

— Спенсер ни хрена нам не сказал, Гарри. Его адвокат не разрешил ему говорить с нами, и он сказал, что не собирается давать показания. Твой адвокат солгал судье во время дачи показаний.

— Нет, он не врал. По крайней мере, не судье. Проверь протокол. Он сказал, что Спенсер был в коридоре и был готов дать показания. Это не было ложью. Другое дело, будет ли он давать показания, когда сядет в кресло для свидетеля или прикроется Пятой Поправкой.

— Семантика, Гарри. Я никогда не знала, что ты прячешься за словами.

— Это был блеф, и он сработал. Если тебе от этого станет легче, я об этом не знал. Но это помогло узнать правду, не так ли?

— Да, и это помогло нам получить ордер на обыск. Нам не нужно было, чтобы Спенсер говорил.

Босх резко посмотрел на нее. Она разгадала тайну.

— Расскажи мне.

— Мы открыли его шкафчик. У него была стопка наклеек для улик двадцатилетней давности, которые они тогда наклеивали на коробки. Их должны были уничтожить, когда мы перешли на красную кракелюрную ленту. Но каким-то образом он получил остатки и сохранил их.

— Поэтому он открыл коробку, подложил ДНК Олмера и наклеил на нее новые наклейки.

— Он вскрыл нижний шов, потому что твоя подпись была на этикетках сверху. А поскольку его этикетки были старыми и желтыми, коробка выглядела абсолютно законно. Дело в том, что мы не думаем, что это был единственный раз. Мы получили ордер на обыск его дома и нашли несколько квитанций из ломбарда в Глендейле. Мы проверили, он там постоянный клиент, в основном продавал ювелирные изделия. Мы думаем, что он мог обыскивать коробки из закрытых дел в поисках ценностей для залога. Возможно, он думал, что раз ящики старые и закрытые, никто никогда не будет искать.

— Поэтому, когда Кронин спросил Спенсера, может ли