Мародеры - Леонид Влодавец

— Говори, падла, где деньги, которые вам Хрестный привозил? — приближаясь к отступающему Серому, прошипел Лысый.

И тут Серого осенило.

— Денег надо? — заорал он истошно. — На, жри, Лысятина!

И, вырвав из кармана горсть монет, которую показывал в курилке, изо всех сил швырнул ими Лысому в морду! Тот инстинктивно зажмурился, пошатнулся, а Серый, молниеносно налетев на противника, ударом ноги вышиб ружье и, не давая опомниться, обработал серией крепеньких крюков по роже: справа-слева! справа-слева! Последний, пятый удар Серый махнул снизу в челюсть, и Лысый, раскинув руки, полетел в аут. Хоп! — и «помпа» оказалась в руках у Серого.

— Ну что, алкоголики, хулиганы и тунеядцы?! — злорадно прорычал он, немного кривляясь. — Кто хочет поработать?! Ликеро-водочный завод нарядов не прислал! Даю пять секунд, чтоб выбежать за мост и разойтись по точкам!

Последнего — убиваю!

Тут, очень кстати для благоприятного исхода событий, на другой стороне канавы появились Саня и Маузер с винтарями на изготовку. Как они из них стреляют, все знали, поэтому задерживаться никто не стал. Остался только Лысый, который пришел в себя и обводил окрестности отсутствующим взглядом.

— Ну что, братан, — нехорошо улыбаясь, произнес Серый, — я ж ведь говорил:

«Последнего — убиваю!» Вставай! Даю три секунды! Раз! Два…

Лысый увидел ствол, сразу понял все и осознал. Уже на счете «два» он встал, трясясь мелкой дрожью.

— Бегом марш! Пните его там, чтоб летел! Ты уволен, Лысый! Вали отсюда!

Лысый, получив пару пинков от Маузера и Сани, что есть духу понесся по тропинке в сторону просеки. Он еще не верил, что остался жив.

— Что там опять грохнуло? — озабоченно спросил Саня.

— Похоже, правы эти козлы: на тарзанке что-то стряслось.

— Рвануло меньше часа назад, а уже на метр прибыло. Через час с краями сравняется, а главную просеку вообще затопит… Метров на пятьсот.

— Может, прорвет ее, плотину эту? — предположил Саня.

— Вопрос в том, когда. Если через час — слава Аллаху. А если через сутки, то нам это без разницы будет. Денег не дождемся, а утонуть успеем.

— Линяем, стало быть? — деловито спросил Маузер.

— Да, и надо быстрее. Дуйте в гаражи, забирайте «Чероки» с фургоном и ждите меня на просеке… До упора, пока вода к колесам не подойдет.

Тут подбежал повар Сеня:

— Мужики! Тот край уже заливает! Тикать надо!

— Надо у Геры в штабе кое-что полезное прихватить. Сеня, Саня и Маузер перебежали за канаву, а Серый скачками понесся к землянке-электростанции.

Оттуда слышался замогильный храп и даже через дверь тянуло перегаром. Движок не работал. А на полу, около самодельного топчана, на котором дрых электрик, было уже сантиметров Двадцать воды.

— Вставай, придурок! — дважды хлестнув алкаша по сизой роже, заорал Серый.

— Утонешь, как мышь в ведре! Серый схватил электрика за шиворот и несколькими рывками вышвырнул из затопляемой землянки. Затем, дав ему несколько пинков, кое-как направил в сторону мостика. После этого побежал к штабу.

Сначала надо было взять ключи от сейфа. Серый знал что они лежат в тайнике, устроенном под планкой, на торцевой части стола. Чик! — планка отодвинулась, и он выхватил ключи. Замок лязгнул, толстая дверца открылась.

Деньги лежали в маленьком ящичке-отделении, который запирался на свой, отдельный замок. Щелк! Денег оказалось даже на первый прикид побольше, чем утверждал Гера. Одна пачка соток, другая, третья, две пачки полтинников.

И тут услышал стон.

Вот оно что! В углу-то потайная дверца, прямо как у папы Карло! Правда, без золотого ключика — просто на задвижку заперта.

За дверцей, в которую Серый пролез согнувшись, оказалась приставная лесенка в три ступеньки. По ней Серый спустился в низкое — ему не разогнуться!

— помещение, похожее на склеп, на полу было уже сантиметров тридцать воды. На грубо сколоченном столике стояла миска с недоеденной кашей и кружка с недопитым чаем. Горела свечка, вставленная в горлышко пустой пивной бутылки. А рядом со столиком, занимая все остальное пространство, было что-то вроде нар, покрытых рваным тюфяком, из которого торчала солома. На тюфяке, положив голову на тощую, набитую соломой подушку, под дырявым байковым одеялом лежал старик в телогрейке и шапке.

Сперва Серому показалось, будто старик вообще уже того… Лежал неподвижно, закрыв глаза и сложив руки на груди. Однако решил потормошить — ведь кашлял же он пару минут назад! И старик открыл глаза. Сперва в них отразился испуг, а потом они заблестели, и на бескровных губах появилась улыбка:

— Наши! Наши! Красные пришли! Освободители! И дедок, ухватив корявой ладонью болтавшуюся под распахнутой на груди «песчанкой» Серого звездочку с серпом и молотом — амулет, еще с Кандагара, — поцеловал ее так, как другие старички целуют крестики и образки Божьей Матери…

— Батя, — несколько обалдев, спросил Серый, — ты кто? Но старик ничего вразумительного произнести не мог и только целовал звезду, шмыгая носом, и по морщинистым щекам катились слезы.

— Цепляйся, батя, за шею! Уходить отсюда надо, а то утонем!

Дедок сообразительно ухватился за крепкую шею Серого, и тот, пригнувшись, понес его к лестнице. Протиснувшись через дверь, очутились в штабе. Дед жадно дышал, глотая свежий воздух. Его била дрожь.

— Бать, ты кто, а? За что тебя так?

— Ермолаев я, сынок, Василий Михайлович Ермолаев…