Рикошет - Сандра Браун

Она повернулась к нему, глаза ее были мокрыми от слез.

— Я не боялась умереть. Просто не хотела умереть тогда. Чет любил меня, я заботилась о нем с самого рождения. Я поклялась, что заставлю Като и Савича заплатить за его смерть, даже если это будет стоить мне жизни.

Она вытерла слезы, затем прикрыла ладонью глаза от солнца.

— Припекает.

— Тебе надо переодеться. — Он встал, протянул руку и помог ей подняться. — Поехали за покупками.

Если ехать по городу куда глаза глядят, непременно приедешь к «Уол-марту»[20]. Поэтому Дункан без всякой спешки колесил по тенистым живописным улочкам Бофорта.

— Какой симпатичный город, — сказала она. — Здесь снимали много разных фильмов. — И она прочла ему об этом целую лекцию на пять минут, почти не переводя дыхания.

Когда она замолчала, Дункан заметил:

— Отлично разбираешься в деле. Откуда такие познания?

Она покраснела от удовольствия, но задаваться не стала:

— Просто немного изучала историю кино.

Она вернулась к своему рассказу. Вскоре ее мать умерла.

— Разум покинул ее раньше, чем умерло тело. После похорон я уволилась с работы, собрала вещи и переехала в Саванну.

На этот раз Дункан ей не подсказывал. Он хотел выслушать историю целиком.

— Мне казалось, что я быстрее смогу проникнуть в подпольный мир Савича, чем в окружение Като. Чет упоминал в своем письме, что Савич бывает в клубе под названием «Белый фрак». Я устроилась туда на работу.

Он включил кондиционер, но она опустила стекло, чтобы лицо обдувало теплым ветром.

— Я не танцевала на сцене. Не подсаживалась за столики к посетителям. Никогда не уединялась с ними. Разносила напитки. И все.

— Я не спрашивал.

— Но хотел знать. Все хотят знать. — Она замолчала задумчиво, потом добавила: — Ты удивишься, но некоторые посетители были очень милыми. Любезными. Почти… скромными или извиняющимися, что ли. Другие, конечно, орали, напивались, грубили и дебоширили. Я их ненавидела. Но не уходила, и в конце концов Савич меня заметил. — Она посмотрела на Дункана. — Не так, как ты подумал.

— Его покорил твой острый ум? — съязвил тот. Она тихонько засмеялась:

— Вообще-то да. Почти все расчеты в клубе ведутся наличными. Каждый вечер менеджер тайком клал себе в карман несколько сотен, и никто этого не замечал. Я предложила ему поручить бухгалтерию мне. Пригрозила рассказать о его махинациях Савичу, который тоже был партнером в этом бизнесе. Менеджер, хоть и был туповат, сообразил, чем все для него закончится, если Савич узнает о его воровстве. Так что мое предложение показалось ему привлекательнее. Он попросил Савича дать ему помощника и отметил мои счетоводческие способности. А я сумела сократить им расходы и поднять прибыль.

Дункан остановился на светофоре. Неподалеку была детская площадка, полная резвящейся малышни. Дункан заметил, с какой тоской смотрит на них Элиза. Она продолжила, когда на светофоре загорелся зеленый.

— В результате я завоевала доверие и уважение Савича. Насколько это с ним возможно. Я-то, разумеется, ему ни капли не доверяла и ненавидела за то, что он сделал с Четом. Мне было тяжело даже находиться рядом с ним; но он хотя бы не притворяется. С Савичем всегда знаешь, что почем. А Като, напротив, каждый день восседает в суде, выносит другим приговоры. Носит мантию. Стучит молоточком Кажется таким благородным, мудрым, правильным, защитником законов, государства и божьих заповедей. От его лицемерия просто тошнит. Для меня его вина вдвойне тяжелее.

Дункан нашел «Уол-март» и зарулил на парковку. Но оба они продолжали сидеть в машине.

— Теперь тебе будет легко поймать Савича, — сказала она.

— Я в этом сомневаюсь.

— Но теперь у тебя есть прямой свидетель, — возразила она. — Я видела, как он хладнокровно убил человека.

— То есть Наполи, — сказал он. — Расскажи еще раз, что произошло на мосту.

— Я забыла, где мы остановились.

— Начни с того момента, когда ты отняла у Наполи его пистолет.

— Я выхватила пистолет у него из рук и швырнула в реку.

— Гм.

— Что?

— Ничего, — сказал он. — Просто интересно…

— Что?

— Почему ты просто не застрелила его из этого пистолета?