Пропавшие - Джейн Кейси

— Он еще не признался? В убийстве Дженни?

— В ее убийстве — нет. Однако в середине ночи мы получили от него признание в нападении на Джеффа Тернбулла. На него здорово надавили, и он в конце концов сознался. Вещественные доказательства оказались решающими. Металлический прут, который мы нашли в доме, послужил орудием нападения. Он сказал, что следил за Джеффом, видел, как он приходит и уходит, и ему не понравилось, как он вел себя с тобой. В ночь, о которой идет речь, Дэнни просто сорвался. — Блейк слегка нахмурился, сосредоточиваясь на дороге. — Я не знаю точно о случившемся в ту ночь, но нечто увиденное через дорогу побудило его вмешаться. Джефф оказался легкой мишенью. Дэнни не утверждает, что это была честная схватка, не говоря уже о какой-то самообороне. По сути, единственное его оправдание: он хотел тебя защитить. — Блейк коротко на меня глянул. — Но не вздумай вообразить, будто ты в этом виновата, слышишь меня? Ты же его об этом не просила.

Но я хотела, чтобы Джефф ушел, и не особо опечалилась, когда узнала, что он попал в больницу, однако не могла вспоминать обо всем этом, не испытывая стыда. Это останется со мной, что бы там ни говорил Блейк.

— Мы не можем переключить его на Дженни. Неизвестно по какой причине, но он не признаётся. Он с удовлетворением говорит обо всем остальном… почти с гордостью. Когда он начинает рассказывать, как умно зарабатывал деньги, его невозможно остановить. Но как только речь заходит о ее смерти, он замолкает. Отрицает все. Мы пока ничего не добились, но добьемся.

— Хорошо, — с чувством отозвалась я.

Мне хотелось, чтобы он признался во всем — объявил обо всех своих преступлениях. Он был вынужден помочь своему отцу избавиться от тела Чарли, и я могла понять, почему он напал на Джеффа, даже если и сожалела об этом. Но обращение с Дженни заставляло меня считать его настоящим злодеем. Вот так использовать ее и выбросить, когда она стала не нужна… Я отвернулась от Блейка и сглотнула, беря себя в руки.

Автомобиль свернул на узкую дорогу, окаймленную буддлеей, которая нашла себе пристанище в заброшенных дворах и хозяйственных постройках. Ее кожистые листья скользнули по боку машины Блейка, когда он медленно проезжал мимо припаркованных справа автомобилей.

— Это здесь? — спросила я, чувствуя, как у меня вспотели ладони. — Я бы даже не догадалась, что это здесь.

У меня не было ясного представления о месте, описанном Викерсом, и я удивилась, увидев его и осознав, как близко оно находилось от нашего дома.

— Места такого рода знаешь, если живешь рядом или работаешь на железной дороге. Обычно машины здесь не ставят, это все наши.

Значит, операция была крупная, поняла я и смутилась. Это так долго оставалось моей личной скорбью, что казалось эгоистичным притащить всех этих людей — человек тридцать? — на сумрачные задворки.

— Спасибо тебе за это, — только и сумела сказать я.

Блейк фыркнул.

— Не стоит благодарности. Это работа.

— Ммм. Но спасибо тебе и за все остальное.

Своими словами я заработала долгий взгляд искоса, потом Блейк снова переключил внимание на узкую дорогу перед нами. Молодой полицейский переставлял дорожные конусы, пропуская машину Блейка, чтобы он мог поставить ее в конце дороги. Я узнала автомобиль Викерса, и Блейк встал позади него, выключил двигатель, и секунду мы сидели, слыша только барабанивший по крыше машины дождь.

— Когда это закончится… — начал Блейк.

— Интересно… — произнесла я одновременно с ним и засмеялась. — Говори первый.

— Я просто думаю, что мы начали не с того конца. Когда все это закончится, мне бы хотелось познакомиться с тобой поближе, Сара. Узнать, какая ты на самом деле.

Дождевая вода стекала по лобовому стеклу потоками. Я смотрела на тени, набегавшие на лицо Блейка, и чувствовала себя до боли счастливой.

— С удовольствием, — сказала я в конце концов.

Блейк наклонился, притянул меня к себе. Я поцеловала его, давая обязательство и благодаря, почти забыв на несколько упоительных мгновений, зачем мы здесь, сознавая лишь его присутствие, чувствуя себя на сей раз в полной безопасности. Его губы дрогнули, и я, отстранившись, увидела, что он улыбается мне.

— Ну и хорошо. Рад, что мы с этим разобрались. А теперь надевай сапоги.

Пока он выбирался из машины, кляня дождь, я сунула ноги в сапоги и передернулась, почувствовав промозглый холодок, просочившийся через подошвы ног. Я вылезла наружу как на ходулях и, накинув капюшон, стала ждать, когда Блейк закончит подготовку. В воздухе стоял густой запах промокшей травы и листьев. С того места, где я стояла, были видны следы, ведущие к высоким металлическим воротам и за ними — к деревьям.

— Сюда, — сказал Блейк, кивнув в сторону ворот.

Мной владело двойственное чувство: с одной стороны, мне хотелось убежать прочь, но с другой — я рванулась к воротам, не желая ждать Блейка, который возился с мобильным телефоном. Наконец он подошел и повел меня в ворота, сказав:

— Смотри под ноги.

Ворота густо заросли крапивой, но кто-то примял ее, проложив узкую тропку между деревьями. Крапива блестела от дождя, и я скользила по ней, идя за Блейком след в след, не отрывая взгляда от земли. Тропка вела направо, параллельно железнодорожному пути, который виднелся за деревьями. Слева от меня оказался крутой обрыв, и я старалась удержаться на тропинке, хватаясь за подходящие деревья. Через пару сотен ярдов Блейк свернул налево и стал спускаться по склону, оглянувшись, чтобы проверить, иду ли я за ним. Я осторожно сползала, боясь упасть и съехать вниз по насыпи, собрав мокрые листья и грязь. Впереди послышались голоса, и когда мы обогнули посадку молодых берез, нам предстало место раскопок. Они шли уже полным ходом: белый брезентовый тент был натянут над участком, где трудились полицейские, вынимавшие землю лопатами и аккуратно ее перебиравшие. За ними наблюдал среди прочих старший инспектор Викерс.

Блейк остановился на краю поляны. Теперь он повернулся ко мне:

— Хочешь подойти немного ближе?

— Мне и здесь хорошо.

В воздухе чувствовался тяжелый, насыщенный запах вскопанной земли, а в отдалении скорбно прозвучал состоящий из двух нот свисток тепловоза. Место выглядело вполне мирным, но таким уединенным, и мне стало как-то не по себе.

— Почему, по-твоему, он оставил Дженни в лесу?

— Что, Дэнни? — Блейк пожал плечами. — Кто знает.

— Здесь было бы гораздо лучше, ты так не считаешь? И он достаточно хорошо его помнил, он должен был бы вспомнить о нем. Оставь он Дженни здесь, ее никогда бы не нашли. Как Чарли. И он остался бы безнаказанным.

— Значит, нам повезло, что он этого не сделал. — Блейк коснулся моей руки. — Ты как, ничего?

Я снова видела полянку в лесу.

— Он даже не закопал ее. Даже не попытался ее спрятать… не всерьез. То, как она лежала… как будто бы он хотел, чтобы ее кто-нибудь нашел.