Кровь как лимонад - Денис Воронин

— Тогда поторапливайся! Подкинем его к больничке! Знаешь, где ближайшая?

— В больницу не надо, — отвечает Жека. — Есть другое место.

— Пошли!

Они подхватывают тяжело дышащего экс-копа с боков, приподнимают и ставят на ноги. Делать это тяжело и неудобно. Кровотечение у Марка усиливается. Потом, до кучи, он опорожняет свой мочевой пузырь. Моча стекает по ноге на пол, а он смотрит стеклянными глазами перед собой и ничего не видит. Жека думает, что надо бы перевязать ему рану, но времени на это нет. Они выволакивают Марка на лестничную площадку. Жека видит на ступенях лежащего ничком Эргаша, из-под которого расплывается темно-красная лужа, и отворачивается. Пора привыкать — третий труп за сегодняшнее утро. И хорошо, если не будет четвертого.

Хотя главное тут — самому не стать покойником.

Спускать раненого по лестнице даже сложнее, чем поднимать его на ноги, но они с Гази делают это. Оказавшись на улице, кавказец оборачивается к Жеке:

— Держи его!

Сам он направляется к столпившимся в метрах десяти от них узбекам. По дороге прячет пистолет за пояс, из кармана вынимает деньги — смятые купюры, часть которых он отдает, перекинувшись парой слов со старшим из строителей. Старший кивает Гази, оборачивается к своим и произносит несколько фраз. От толпы отделяются шестеро азиатов. Они подбегают к Жеке, сноровисто, будто каждый день это делают, хватают Марка, вшестером приподнимают его и как носильщики гроб на плечах несут к выходу со стройки. Двигаются бегом, так что Жека и Гази едва поспевают за ними. Правой ногой Жека попадает в грязь, через несколько шагов — левой. Он чертыхается про себя, но не останавливается. Вот и ворота с калиткой. «А охранник?» — возникает у Жеки мысль за секунду до того, как через мутное стекло он видит в будке окровавленное заплывшее лицо избитого «китобоя». Тот отворачивается. Кто над ним поработал — Стальные Симпатии или Гази — так и остается невыясненным для Жеки. Он только представляет, как будет описывать копам его внешность «китобой». Ладно, наплевать. Приводов и особых примет у него нет. Сразу за забором, ограждающем площадку, притаилась целая стая иномарок. Жекин «опель», «бэха» Марка, фиолетовый «приус» и черный «ягуар». Номерные знаки на «астре» по-прежнему финские. Жека открывает багажник, достает настоящие из-под запаски и берет с собой. А по перебитым номерам двигателя и кузова на него не выйти. Может быть, все еще и обойдется.

— Сюда затаскивайте его! — командует Гази азиатам, открывая заднюю дверь «приуса».

Жека мельком удивляется играющим в машине «Hot Chip», но думает о другом. Зачем он, Жека, нужен чеченцу? Спросить сейчас или потом?

— Э! Тряпк надо постелить! — произносит один из узбеков. — Запачкает все!

— Давайте, укладывайте! — нетерпеливо говорит кавказец. — Ничего страшного!

Неодобрительно присвистнув, узбек поворачивается к своим товарищам. Со смуглыми физиономиями и в обносках спортивной одежды они разные и в то же время одинаковые — как сорта ржаного хлеба на шведском столе на завтраке в финском отеле. Повозившись, строители запихивают застонавшего Марка в машину и, не реагируя на Жекино «спасибо», маленькой шумной ватагой возвращаются к калитке и исчезают за забором.

— Садись рядом с ним, — бросает Гази Жеке, который набирает найденный в памяти паленого айфона номер.

Тот садится, успевая увидеть в небе в разрыве облаков белый след, оставленный самолетом. Места сзади не хватает, и Жеке приходится положить голову Марка себе на колени. Новопашин без сознания.

И вот уже виден перекресток с Обводным. Над домами — огромный светящийся билборд «Sony», дремлющий в ожидании темного времени суток.

Гази немного сбрасывает скорость, и по его маневру Жека понимает, что тот собирается нарушать — левый поворот на набережную здесь запрещен. Марк с закрытыми глазами вдруг делает бледной как у привидения рукой (сколько крови он потерял?) какое-то движение, словно пытается открыть банку пива. Жека смотрит на него и в этот момент слышит визг тормозов. То, что он не пристегнут, Жека вспоминает, брошенный силой инерции на дверцу, когда Гази выворачивает руль, пытаясь уйти от столкновения. Боль в ушибленном плече, падение Марка в зазор между задними креслами и спинками передних и глухой удар по касательной металла о металл сливаются в одну насыщенную событиями секунду. В следующую — машину разворачивает вокруг своей оси, и она идет юзом. Гази делает новый маневр, пытаясь выправить «тойоту». Жека валится на Марка, будто бы прикрывая его своим телом. «Приус», скрипя колодками тормозов, проезжает еще полтора десятка метров и останавливается. Машины, которым они перегородили дорогу, экстренно тормозят. Образуется небольшой затор, но, по крайней мере, поворот Гази совершает — впереди, по ходу движения «тойоты» — порт. Автомобиль, с которым они столкнулись — в пяти метрах от них. Та белая «мазда», с которой они стояли бок о бок перед светофором. Для «мазды» ущерб от аварии минимален: помято правое крыло и разбита фара. Но чел, нервный представитель среднего класса, выскакивает из-за руля, бежит к «приусу», что-то кричит на ходу. Его подпитывает собственная правота и энергетика правительственной трассы. Но стимуляторы Гази, как и все, купленное на «черном» рынке, серьезнее. Действеннее. Круче. Он открывает дверь и в сером и длинном как шинель пальто вываливается навстречу водителю «мазды».

Чел на секунду застывает на месте. Жека готов поверить, что из-за удивления. У них в «тойоте» «Hot Chip», перескочивший при столкновении с трека на трек, как раз начинают «Night And Day»: «The way I feel about you, baby, in the middle of the night…»[40]. Из «мазды» доносятся характерные басы и электронные звучки тех же «Hot Chip», которыми они оборачивают свои незаковыристые тексты: «I only want one night together in our arms»[41]. Прямо-таки два члена фан-клуба столкнулись. Даже смешно.

А может, причина ступора чела в том, что оружие меняет людей. Особенно — оружие в чужих руках. И твое возмущенное «Ты где права купил?» не напугает человека с «макаром».

— Вам какой их альбом больше нравится? — вдруг спрашивает чел из «мазды». — Просто спросить хотел.

Даже если Гази меломан, то сейчас он явно не настроен обсуждать музыку. Не поднимая ствола, он просто водит им из стороны в сторону. Чел пятится к своей машине, будто видит перед собой смерть с косой. Жека смотрит на Марка, боясь, что падение ухудшило его и без того не самое шикарное самочувствие, потом, напрягшись, вытаскивает его обратно на сиденье. Марк стонет, кажется, просит оставить его в покое.

Гази садится обратно за руль, заводит «приус» и, выехав на набережную, газует. Впереди, сразу за Лермонтовским — пробка. Из-за ремонта дороги перекрыта одна из полос — ближняя к каналу. Все перестраиваются и тащатся с черепашьей скоростью. Сзади, на Московском, взвывает полицейская сирена. И тут Гази выполняет трюк из арсенала велосипедистов или Джеймса Бонда. Он перепрыгивает через поребрик (подвеска жалобно хрустит) и мчится по пустынному тротуару, провожаемый гудками ошеломленных такой наглостью водителей.