Правдивая ложь - Нора Робертс

– Ты думал, что можешь явиться в мой дом, сказать мне эту ложь и уйти живым?

– Мистер Дельрико… – Лайл увидел направленный на него маленький смертоносный пистолет, и завизжал:

– Не надо. Господи. Не надо.

– Рассказывай.

– Клянусь вам. – По его лицу уже текли слезы и сопли. – Они были на веранде, я прятался в саду, как мы договорились, и… и Ева, она начала рассказывать о связи Глории Дюбари с тем… с Торрентом.

– У Глории Дюбари была связь с Майклом Торрентом? У тебя разыгрывается воображение.

Дельрико ласково погладил пальцем спусковой крючок пистолета, который уже казался Лайлу пушкой.

– Ева сказала. О боже, зачем мне это выдумывать? Дрожа и заикаясь, не сводя обезумевших глаз с пистолета, Лайл выпалил все, что смог вспомнить. И с каждым словом взгляд Дельрико становился все более задумчивым.

– Итак, мисс Дюбари забеременела от Майкла Тор-рента и сделала аборт. – Дельрико отложил информацию про запас. У Маркуса Гранта успешный бизнес, и вряд ли он захочет, чтобы эта история увидела свет. – Но какое отношение это имеет к тому, что мисс Саммерс – дочь Евы?

– Ева ей сказала. Она сказала, что примерно через год ее обрюхатил Виктор Флэнниган. Она тоже хотела сделать аборт, но передумала и оставила ребенка. И отдала его приемным родителям. Ева призналась этой Саммерс, что она ее мать. Богом клянусь. Саммерс совсем сорвалась с катушек, начала визжать и бить посуду. Выбежали те две, Треверс и Соломен, а я вернулся к гаражу наблюдать. И оттуда слышал ее вопли, а Ева плакала. Потом Саммерс бегом вернулась в гостевой дом. Я знал, что вы хотели бы сразу это узнать. Я не лгу. Клянусь.

Дельрико поверил и убрал пистолет. Лайл слишком глуп, чтобы выдумать клинику во Франции, частную лечебницу в Швейцарии…. У Евы есть дочь, думал Дельрико. Дочь, которую она, несомненно, захочет защитить. Он уже улыбался, не обращая внимания на Лайла. Лайл – просто омерзительная свинья… но и свиньи бывают полезными.

Джулия в жизни не видела столько ситца в одном месте. Видимо, Глория заказала декоратору уютный старомодный кабинет, и получила все это. По полной программе. Розовые шторы с рядами воланов, рюшей, оборочек, ковры на стенах, медные горшки с мотками пряжи и высушенными цветами, крошечные столики, заставленные миниатюрными статуэтками. В общем, кошмар для уборщицы и несчастных посетителей, рисковавших споткнуться или разбить бедро о какой-нибудь острый угол.

И кошки. Три кошки спали в пятне солнечного света, спутавшись в один клубок.

Глория сидела за маленьким столиком на гнутых ножках, более подходящим для будуара, чем для рабочего кабинета. В бледно-розовом платье с пышными рукавами и кругленьким воротничком она выглядела олицетворением невинности и доброжелательности… однако Джулия заметила ее обгрызенные ногти.

– Мисс Саммерс. – Глория поднялась из-за стола, приветливо улыбаясь. – Поскольку вы приехали вовремя, вы легко нас нашли.

– Да, очень легко. – Джулия повернулась к Глории боком, чтобы протиснуться между очередным столиком и скамеечкой для ног. – Я высоко ценю ваше согласие на эту встречу.

– Не стоит благодарности. Ева – одна из моих давних и ближайших подруг. Как я могла отказать? Присаживайтесь, пожалуйста.

Джулия села. Естественно, ни одна из них не станет вспоминать стычку на приеме Евы, но обе знали, что преимущество на стороне Джулии.

– Чай, кофе?

– Нет, ничего. Благодарю вас.

Мучительно размышляя утром, явиться на эту встречу или отменить ее, Джулия выпила столько кофе, что его хватило бы на неделю.

– Итак, вы хотите поговорить о Еве, – начала Глория голосом жизнерадостной монахини. – Я знаю Еву лет тридцать, пожалуй. Признаюсь вам, когда мы познакомились, я была напугана и очарована. Это случилось… это случилось как раз перед тем, как мы начали работать…

– Мисс Дюбари, – очень тихо и очень настойчиво прервала Джулия, – я бы о многом хотела поговорить с вами, о многом расспросить, но я чувствую, что мы не найдем общий язык, пока не проясним один вопрос.

– Неужели?

Сегодня Джулия была уверена только в одном: она не будет играть ни в какие игры.

– Ева рассказала мне все.

– Все? – Улыбка осталась на месте, как приклеенная, но под столом Глория сцепила руки. – И о чем же?

– Майкл Торрент.

Глория моргнула два раза и несколько изменила выражение лица. Если бы режиссер приказал ей изобразить легкое недоумение и вежливое смущение, делать второй дубль не пришлось бы.

– Майкл? Ну, конечно, он ведь был ее первым мужем. Естественно, что вы обсуждали его.

Джулия поняла, что актерский талант Глории до сих пор не оценен по достоинству.

– Я знаю о вашей связи. О клинике во Франции.

– Боюсь, что не понимаю вас. Джулия схватила свой портфель и опустила его на хрупкий столик.

– Откройте. Посмотрите. Ни скрытых камер, ни спрятанных микрофонов. Полная конфиденциальность, мисс Дюбари. Только вы и я. И даю вам слово, все, что вы скажете, не выйдет за эти стены.

– Простите мое смущение, мисс Саммерс, но я думала, что вы пришли поговорить о Еве для книги.

С трудом сдерживая вновь вспыхнувший гнев, Джулия вскочила и схватила портфель.

– Вы прекрасно знаете, почему я пришла. Если хотите играть замешательство, пожалуйста, но без меня. Джулия направилась к выходу.

– Подождите. – Глория была потрясена и не знала, как поступить. Если Джулия сейчас уйдет, один бог знает, сколько и как она напишет… – Почему я должна доверять вам?

– Мне было семнадцать, когда я оказалась беременной и незамужней. Я последняя стала бы осуждать вас.

Губы Глории задрожали. Веснушки, сделавшие ее любимицей всей Америки, ярко выступили на побледневшей коже.

– Она не имела права.

– Может, и так. – Джулия снова села. – Она рассказала мне по личным причинам.

– Естественно, вы ее защищаете. Джулия оцепенела.

– Почему?

– Вы хотите написать эту книгу.

– Да, я хочу написать эту книгу, – согласилась она, подумав: «Я должна ее написать». – Но я не защищаю Еву, а просто говорю вам, что все знаю. То, что выпало на вашу долю, потрясло Еву, изменило ее жизнь, повлияло на ее последующие решения.

"Этим решением была я, – напомнила себе Джулия. – Я здесь, я чувствую всю эту боль из-за аборта, который сделала Глория тридцать лет тому назад».

– То, что Ева пережила с вами в той клинике во Франции, изменило ее… изменило жизни других людей.

"Мою, моих родителей, Брэндона». Джулия заставила себя два раза глубоко вдохнуть воздух.

– Это связывает нас, мисс Дюбари, но я пока не могу объяснить как. Вот почему Ева чувствовала, что должна мне рассказать.