Спаситель - Ю Несбе

Беата села напротив Софии. Попыталась поймать ее взгляд, устремленный на прядку волос.

— Ты уверена, что нам не стоит говорить наедине, София?

— А зачем? — спросила та вызывающим тоном, каким раздраженные подростки с поразительным успехом добиваются своего — раздражения собеседника.

— Это весьма и весьма личные вещи, София.

— Она же моя мама, дамочка!

— Ладно, — сказала Беата. — Ты делала аборт?

София оцепенела. Лицо исказила гримаса ярости и боли.

— Ты о чем? — коротко бросила она, но не сумела скрыть изумление в голосе.

— Кто отец? — продолжала Беата.

София по-прежнему расправляла несуществующие волоски. Госпожа Михолеч стояла открыв рот.

— Секс был добровольный? Или он тебя изнасиловал?

— Что вы такое говорите? Как вы смеете?! — воскликнула мать. — Она же совсем ребенок, а вы говорите так, будто она… шлюха.

— Ваша дочь была беременна, госпожа Михолеч. Я лишь хочу выяснить, не связано ли это с делом об убийстве, над которым мы работаем.

Нижняя челюсть у матери словно бы вывихнулась из суставов и совсем отвисла. Беата наклонилась к Софии:

— Это был Роберт Карлсен, София? Да?

Она видела, как губы у Софии задрожали.

Мать поднялась со стула.

— О чем она говорит, София? Скажи, что это неправда!

София уткнулась лицом в стол, закрыла руками голову.

— София! — воскликнула мать.

— Да, — сквозь слезы прошептала девушка. — Он. Роберт Карлсен. Я не думала… даже не предполагала, что он… такой.

Беата встала. София всхлипывала, а мать выглядела так, будто ее ударили. Сама Беата чувствовала лишь оцепенение.

— Убийцу Роберта Карлсена сегодня ночью обезвредили, — сказала она. — Отряд быстрого реагирования застрелил его на контейнерном складе. Он мертв. — Она ожидала реакции, но тщетно. — Я ухожу.

Никто ее не слышал, и она в одиночестве прошла к выходу.

Он стоял у окна, смотрел на волнистый белый ландшафт. Будто замерзшее молочное море. Тут и там на верхушках волн виднелись дома и красные сараи. А над всем этим висело низкое усталое солнце.

— They are not coming back,[49]— сказал он. — Уехали. А может, их тут и не было? Может, ты врала?

— Они были здесь, — ответила Мартина, снимая с плиты кастрюлю. — Когда мы вошли, здесь было тепло, и ты сам видел следы в снегу. Наверно, что-то произошло. Садись, все готово.

Он положил пистолет рядом с тарелкой, принялся за рагу. Банки такие же, как в квартире Харри Холе. На подоконнике стоял старенький синий транзистор. Понятная поп-музыка вперемежку с непонятной речью. Как раз сейчас доносилась мелодия, которую он когда-то слышал в кино, а мама играла ее на пианино, что стояло у окна, «единственного с видом на Дунай», как обычно говорил отец, поддразнивая мать. А если она обижалась, он всегда гасил ссору вопросом, как такая интеллигентная и красивая женщина могла выбрать в мужья такого, как он.

— У тебя с Харри роман? — спросил он.

Мартина покачала головой.

— Тогда почему ты пришла с билетом на концерт к нему домой?

Она не ответила.

Он улыбнулся:

— По-моему, ты в него влюблена.

Она показала на него вилкой, словно хотела сделать какое-то замечание, но раздумала, сказала только:

— А как насчет тебя? Дома у тебя есть девушка?

Он покачал головой, отпил воды из стакана.

— Почему? Занят чересчур?

Он прыснул, забрызгав водой весь стол. Нервы на пределе. Потому и не сдержал смех. Мартина тоже засмеялась.

— Или ты голубой? — Она утерла слезы, от смеха навернувшиеся на глаза. — Может, у тебя дома друг?

Он захохотал еще громче. И смеялся еще долго после того, как она умолкла.

Мартина подложила себе и ему еще рагу.

— Раз он тебе так нравится, возьми вот это. — Он бросил ей фотографию, которую вытащил у Харри из рамы зеркала: темноволосая женщина и мальчик. Мартина взяла снимок, долго смотрела на него.

— Веселый на вид, — сказала она.

— Наверно, жилось ему хорошо. Тогда.

— Наверно.

Сероватый сумрак сочился в окна, заполняя комнату.

— Может, ему снова будет хорошо, — тихо обронила Мартина.

— Думаешь, это возможно?

— Чтобы снова стало хорошо? Разумеется.

Он взглянул на транзистор у нее за спиной.

— Почему ты мне помогаешь?

— Я ведь уже сказала. Харри не стал бы тебе помогать и…

— Не верю я тебе. Тут наверняка что-то еще.

Она пожала плечами.

— Можешь объяснить мне, что тут написано? — Он развернул и подал ей бланк, найденный на столике у Харри.

Мартина читала, а он рассматривал фото в удостоверении Харри, которое прихватил на квартире. Полицейский смотрел поверх объектива, и он сообразил, что смотрел Харри на фотографа, и подумал, что, пожалуй, это кое-что говорит о человеке на снимке.

— Это разрешение на какой-то «смит-вессон тридцать восемь», — сказала Мартина. — Ему предписано получить его на складе полицейского управления, представив данное подписанное разрешение.

Он медленно кивнул.

— И подпись там есть, да?

— Да. Подписал… э-э… комиссар полиции Гуннар Хаген.

— Иными словами, Харри оружие не получал. А значит, он неопасен. Более того, совершенно беззащитен.

Мартина заморгала глазами.

— О чем ты сейчас думаешь?