Леопард - Ю Несбе

— Можно войти? — спросила она.

Дождевик был ей великоват, волосы торчали во все стороны, лицо бледное и осунувшееся. Он несколько раз моргнул, чтобы проверить, не спит ли он. Такой красивой он ее еще никогда не видел.

Харри пытался блевать как можно тише. Он не пил уже больше суток, а желудок у него чувствительный, не любит резких перемен и восстает как против внезапных запоев, так и против внезапного воздержания. Харри спустил воду, осторожно выпил воды из стаканчика для зубных щеток и вернулся на кухню. На конфорке урчал кофейник, Кайя сидела на стуле и смотрела на него.

— Значит, Тони Лейке исчез, — сказал он.

Она кивнула.

— Микаэль приказал его найти. Но ничего не вышло, его нет ни дома, ни в офисе, никаких сообщений он не оставил. Лейке не значится в списках пассажиров самолетов и морских судов за последние сутки. В конце концов один из следователей связался с Лене Галтунг. По ее словам, он мог пойти в горы. Чтобы поразмыслить, вроде у него такая привычка. Тогда он сел на поезд, потому что его машина стоит в гараже.

— Устаусет, — сказал Харри. — Он говорил, это его места.

— Во всяком случае, в гостинице он не останавливался.

— М-м-м…

— Они говорят, он в опасности.

— Они?

— Бельман. КРИПОС.

— Я думал, ты скажешь «мы». Кстати, зачем Бельману понадобился Тони Лейке?

Она закрыла глаза:

— Микаэль придумал план. Чтобы заманить убийцу в ловушку.

— Да ну?

— Убийца стремится устранить всех, кто был тогда в Ховассхютте. Вот Бельман и решил уговорить Тони Лейке стать приманкой в его игре. Лейке дал бы интервью и рассказал, что переживает трудный период и хочет побыть один. И сообщил бы газете, куда он собирается.

— А КРИПОС устроила бы там засаду.

— Да.

— Но теперь ваш план провалился. И поэтому ты здесь.

Она смотрела на него не мигая:

— Есть еще один человек, который мог бы стать приманкой.

— Иска Пеллер? Она в Австралии.

— Бельман знает, что она под защитой полиции и что ты беседовал с ней и с неким Маккормаком. Он хочет, чтобы ты уговорил ее приехать и выступить в качестве подсадной утки.

— А почему я должен сказать «да»?

Она уставилась на свои руки.

— Сам знаешь. Потому же, что и раньше.

— М-м-м… Когда ты обнаружила, что в том блоке сигарет был опиум?

— Когда собиралась положить его в шкаф в спальне. Ты прав, от него сильно пахло. И я вспомнила, как пахло от тебя там, в Гонконге. Открыла упаковку и увидела в самом низу распечатанную пачку. Внутри нашла комочек. Рассказала Микаэлю. Он велел отдать тебе блок, когда ты попросишь.

— Наверное, тебе легко было меня предать. Ты знала, что я тебя использовал.

Она медленно покачала головой:

— Нет, Харри. Легче мне от этого не было. Может, так и должно быть, но…

— Но?

Она пожала плечами:

— Сообщение, которое я тебе передала, — моя последняя услуга Микаэлю.

— Да ну?

— Теперь я скажу ему, что больше не хочу с ним встречаться.

Кофейник перестал пыхтеть.

— Давно пора, — продолжала она. — И я не прошу простить мне то, как я обошлась с тобой, Харри. Это было бы слишком. Но я думала, надо тебе все рассказать вот так, лицом к лицу, чтобы ты понял. Потому и поехала к тебе сегодня. Чтобы сказать, что поступила так, потому что влюбилась, влюбилась как последняя дура. Любовь сделала меня продажной. А я себя продажной не считала. — Она уронила голову на руки. — Я предала тебя, Харри. Не знаю, что и сказать. Только то, что чувствовать себя предательницей еще хуже.

— Да мы все продажны, — сказал Харри. — Разве что просим разную цену. И в разной валюте. Твоя валюта — любовь. Моя — наркота. И знаешь что…

Кофейник снова запел, на этот раз на октаву выше.

— …мне кажется, поэтому ты лучше, чем я. Кофе?

Он развернулся и посмотрел на фигуру. Она стояла прямо перед ним не двигаясь, словно стоит там уже давным-давно, словно это его собственная тень. Было так тихо, что он слышал свое собственное дыхание. Затем он почувствовал движение, в темноте что-то поднялось, послышался тихий свист, и тут же у него родилась странная мысль. А вдруг эта фигура и есть его тень, как ему почудилось? Вдруг он…

Мысль запнулась, будто произошел сдвиг во времени, будто на секунду из-за помех пропала картинка…

Он удивленно смотрел перед собой и чувствовал, как стекает по лбу теплая капля пота. Он говорил, но слова не имели смысла, словно что-то случилось и связь между мозгом и губами нарушилась. Вновь послышался тихий свист. А потом звук пропал. Пропали все звуки, он даже собственного дыхания не различал. Он обнаружил, что стоит на коленях, что телефон лежит рядом с ним на полу. Перед ним на грубые половицы падала полоса белого лунного света, но, когда капля пота добралась до переносицы, полоса исчезла, капля попала в глаза и ослепила его. И тогда он понял, что это не пот.

Третий удар, как сосулька, пронзил ему голову, проник в горло, в глубину тела. Все замерзло.

Я не хочу умирать, подумал он и, защищаясь, попытался поднять руку над головой. И тут осознал, что не в состоянии пошевелить даже пальцем, и понял, что парализован.

Четвертого удара он уже не заметил, но запахло деревом, и он догадался, что уткнулся лицом в пол. Поморгал, и зрение в одном глазу вернулось. Прямо перед собой он увидел пару лыжных ботинок. Звуки медленно возвращались: его собственное прерывистое дыхание, спокойное дыхание того, другого, кровь, которая капала с кончика носа на половицы. Голос другого был просто шепотом, но казалось, что он кричит эти слова ему в ухо: «И тогда останется только один из нас».

Пробило два ночи, но они по-прежнему сидели на кухне и разговаривали.

— Седьмой человек, — сказал Харри и подлил еще кофе. — Закрой глаза. Как ты его себе представляешь? Быстро, не думай.

— Он полон ненависти, — сказала Кайя. — Злой. Неуравновешенный, противный. Из тех мужчин, которых такие девицы, как Аделе, приманят, обчистят и выкинут. Дома у него полно порнографических журналов и фильмов.

— Почему ты так считаешь?

— Не знаю. Потому что он попросил Аделе прийти на заброшенную фабрику в форме медсестры.

— Продолжай.

— Он женственный.

— В каком смысле?

— Ну… У него высокий голос. Аделе сказала, что он, когда говорит, напоминает ей соседа по квартире, педика. — Она поднесла чашку ко рту и улыбнулась. — А возможно, он киноактер. С высоким голосом и чувственным ртом. Я, кстати, так и не вспомнила актера-мачо с женственным голосом.