Последняя любовь президента - Андрей Курков

Цюрих. Конец октября 2004 года.

Должность этой женщины в дословном переводе с немецкого звучала примерно так: консультант по уважению смерти. А может, это Мила так грустно пошутила, когда мы подошли к коричневой резной двери в ее кабинет, располагавшийся прямо в небольшой церквушке рядом с клиникой. У этой церквушки не было парадных врат. Только дверь, высокая и тоже украшенная резьбой. Ангелочки, деревья, цветы. Потом короткий коридор. Справа вторая резная дверь, перед которой мы сейчас и остановились. А дальше по коридору – двойные двери с витражами.

Женщине, встретившей нас в кабинете, было лет сорок. Черное платье-балахон подчеркивало ее выразительное лицо с немного тяжеловатыми скулами. Большие персидские глаза были аккуратно подведены синим. Она приветливо кивнула и указала жестом на тяжелые дубовые стулья.

– Бог учит и скорбеть, и радоваться. У вас сейчас время скорби. Слушайтесь своего сердца. Делитесь своей скорбью с ближними. Обращайтесь к Богу с молитвами, и он вас услышит.

Я бросил немного недоуменный взгляд на Милу. Она едва заметно пожала плечами. И продолжила переводить.

– Я подготовила вам некоторые материалы, которые помогут вам и вашей жене справиться с этой травмой. Главное – не прятать горе в себе, не оставаться с этим горем один на один. Пожалуйста!

Женщина протянула мне несколько брошюрок.

– Там есть полезные советы психолога, кроме того адреса веб-страничек для родителей, у которых умерли дети. Вы сможете с помощью интернета наладить отношения с людьми, которых постигло такое же горе.

Я листал брошюрки, тупо утыкался взглядом то в немецкий, то во французский текст. И кивал.

– Теперь давайте поговорим о моменте прощания с вашими детьми. У вас есть выбор. Их можно похоронить на кладбище, тут недалеко. Это, конечно, стоит дорого, но у умерших в нашей клинике есть небольшая скидка. Или, если предпочтете, их можно кремировать. На кладбище есть детский участок. Называется САД ЛЬЮИСА КЭРРОЛЛА. Можно смешать прах с землей и посадить в том месте две розы. Розам вы можете дать имена ваших детей, и они будут выгравированы на бронзовых табличках, поставленных рядом с цветами. Было бы хорошо, если бы вы приняли решение уже сегодня.

Я был благодарен Миле. Она, казалось, прониклась нашим горем и не хотела нас покинуть, пока все вопросы не будут решены.

– Я пойду перекушу, а потом подожду вас тут, на скамеечке, – сказала она, бросив пытливый взгляд на безоблачное швейцарское небо. – А вы пока переговорите с женой.

Светлана сидела в кресле перед окном. Кровать была смята, словно она пыталась заснуть и не могла.

– Ну как ты? – негромко спросил я, подойдя к креслу.