Пирамиды Наполеона - Уильям Дитрих

Итак, я остался в одиночестве. По крайней мере, у меня хватило совести не собирать раскатившиеся по полу монеты, хотя я знал, что мои собственные накопления подходят к концу. Я забрал только то, что сам спрятал в пустом саркофаге: мою винтовку и алгонкинский томагавк. И вот, еще раз перешагнув через труп Мустафы, я вернулся на каирские улицы.

Пути назад у меня не было.

* * *

Астизу спрятали в гареме Юсуфа аль-Бени, а дом его выглядел гораздо внушительнее, чем дом Еноха, напоминая увенчанную башенками крепость, затенявшую улицу нависающими выступами. Окна гарема находились в верхней части стены, где сияло солнце и порхали ласточки, но вход в него скрывался под большой аркой, такой же мощной, как при входе в средневековый замок. Я стоял перед ней в новом обличье. Оружие я завернул в дешевый, наспех купленный ковер, а сам оделся как египтянин на тот случай, если солдатам будет приказано разыскать меня и вернуть к Жомару для продолжения изучения пирамид. В отличие от европейского платья свободные штаны для верховой езды и галабея были несравнимо прохладнее и удобнее и заодно обеспечивали неузнаваемость, а намотанный на голову платок отлично защищал от солнца.

Неужели я опять опоздал?

Я постучал в дверь дома Юсуфа, и меня встретил верзила, не уступающий своими размерами Мустафе. Бритый, могучий и на редкость светлый, в отличие от темнокожего слуги Еноха, он загораживал собой весь дверной проем, точно тюк египетского хлопка. Неужели в каждом богатом доме служил такой человекообразный тролль?

— Что тебе нужно, торговец коврами?

Я уже немного понимал по-арабски.

— Я не торговец. Мне нужно увидеть вашего господина, — ответил я по-французски.

— Так ты француз? — спросил он на том же языке.

— Американец.

Он проворчал:

— Его нет, — и начал закрывать дверь.

Я решил блефовать.

— Султан Бонапарт прислал меня с поручением.

Тюк хлопка помедлил. Этого было достаточно, чтобы я предположил, что Юсуф где-то в доме.

— У генерала есть дело к женщине, которая гостит здесь у вас, к даме по имени Астиза.

— Генералу нужна рабыня?

В его тоне прозвучало недоверие.

— Она не рабыня, она ученый. Султану нужна ее оценка. Если Юсуф уехал, то ты сам должен доставить эту женщину к генералу.

— Она тоже уехала.

Как же мне не хотелось верить этому ответу!

— Ты хочешь, чтобы к вам пришел отряд солдат? Султан Бонапарт не тот человек, которого можно заставлять ждать.

Он мотнул головой, отметая мое предположение.

— Уходи, американец. Она продана.

— Как продана?!

— Продана бедуинскому работорговцу.

Он собрался захлопнуть дверь перед моим носом, поэтому я просунул конец ковра в щель, чтобы помешать ему.

— Вы не имели права продавать ее, она моя рабыня!

Он схватил конец ковра лапищей размером со сковородку.

— Убери свой ковер из двери, иначе навсегда расстанешься с ним, — предупредил он. — У тебя нет больше никаких дел с нами.

Развернув коверный рулон, я нацелил его в живот верзилы и, незаметно выдвинув винтовку с другого конца, приготовился к атаке. Щелчок взведенного курка был отлично слышен, и это поубавило его надменности.

— Я хочу знать, кто купил ее.

Мы пристально следили друг за другом, оценивая шансы на победу. Наконец он проворчал:

— Подожди здесь.

Слуга удалился, а я остался у входа, казня себя за глупость и непредусмотрительность. Как посмел этот египтянин продать Астизу?

— Юсуф, негодяй, выходи!

Мой крик эхом разнесся по дому. Я ждал довольно долго, уже подумывая, что они попросту забыли обо мне. Похоже, придется начать стрельбу.

Потом я услышал тяжелые шаги возвращающегося охранника. Он загородил собой дверной проем.

— Покупатель этой женщины оставил для тебя краткое сообщение. Он сказал, что ты знаешь, как получить ее обратно.

И дверь захлопнулась.

Значит, ее забрали Силано и бин Садр. И это также означало, что они не нашли медальон и не знают, что у меня его тоже нет.

Однако сохранят ли они ей жизнь в надежде, что я привезу желаемое? Она стала заложницей, захваченной в плен жертвой.

Выйдя из-под арки, я попытался осмыслить создавшееся положение. Где сейчас медальон? В этот момент мимо моего уха что-то пролетело и с тихим звуком шлепнулось в пыль. Я поднял голову. Где-то под самой крышей женская ручка закрывала маленькую дверцу витиевато украшенной оконной решетки. Я поднял упавшую вещицу.

Это был бумажный пакетик. Развернув его, я обнаружил принадлежавший Астизе золотой глаз Гора и записку, написанную на сей раз по-английски почерком Астизы. Душа моя воспарила.

«Южная стена, полночь. Принеси веревку».