Китайский Шерлок Холмс - Ши Чэнь

– Птицы, приносящие несчастья! – сказал я.

Вороны, кажется, услышали мои слова и закаркали на меня.

– Не любишь ворон?

– Кому могут нравиться такие отвратительные птицы? Вороны всегда считались символом невезения.

– На самом деле в доциньский период[56] вороны имели двойной статус – птиц и счастья, и несчастья, – и только после династий Тан и Сун[57] к воронам стали относиться как к птицам несчастья. Во времена династии Хань Дун Чжуншу в «Обильной росе летописи Чуньцю»[58] приводит цитату из «Шуцзин»[59]: «Когда династия Чжоу собиралась возвыситься, большая красная птица поселилась на вершине царского дома, принеся туда в клюве божество зерна, и царь У был счастлив, и все великие чиновники были счастливы». Под «большой красной птицей» подразумевается ворона. Но из-за того, что вороны падальщики и люди часто видят их на пороге смерти, они получили такую дурную славу, – разъяснил Чэнь Цзюэ.

– В любом случае я терпеть их не могу, – настоял я на своем.

Ландшафт на другой стороне острова был относительно ровным, и лодка, обогнув утес, направилась туда. Еще через десять минут в глубине песчаной косы показался причал. Внезапно налетел порыв ветра, и лодку снесло с курса. Сердце у меня ушло в пятки. К счастью, рулевой был опытным малым, и после нескольких попыток раскачивающийся паром удалось пришвартовать.

Итак, наша группа ступила на землю Острова-тюрьмы.

Глава третья

1

Каждый день с восьми до десяти проводятся сеансы групповой терапии: группа представляет собой все отделение. Первые десять минут предназначены для консультации с врачом. Пациенты, у которых есть вопросы, могут задать их доктору на месте или же записаться на приватную консультацию после терапии. Обычно в качестве психотерапевта тут работает доктор У Чао. В это время я могу лично видеться с некоторыми пациентами. В связи с особыми обстоятельствами сегодня утром медсестра Лян отведет меня в игровую комнату: групповая терапия проходит там. Там тепло и уютно, а на желтоватых стенах висят разные поделки больных. В игровой полно всяких штучек, которые могут помочь пациентам расслабиться.

Пока медсестра еще не пришла, я достаю украденные из кабинета доктора У карандаш и бумагу и принимаюсь фиксировать пережитый опыт. Когда я добираюсь до куска с нападением извращенца, я вынуждена остановиться. Чем больше я об этом думаю, тем сильнее меня трясет. Если бы не вовремя подоспевший рослый охранник, этот псих точно изнасиловал бы меня. У здоровяка вроде бы фамилия Яо. Он кажется очень добрым и относится ко мне неплохо. После того как доктор У вернулся, он долго извинялся передо мной и пообещал выяснить, почему S3016 смог вырваться из палаты.

– Может, сам сбежал. Может, выпустили.

Как только эти слова срываются у меня с языка, я забираю их назад. Сейчас мне надо сохранять хладнокровие, нельзя идти на конфликт с врачами.

Больной с номером S3016 – серийный убийца по имени Чжу Кай. Здесь и вправду держат самых опасных для общества людей. Понятия не имею, с кем мне еще предстоит повстречаться.

Медсестра Лян – хорошая девушка, ей около двадцати лет, она миленькая, с фарфоровой кожей. Я не понимаю, почему такая красавица работает в столь мрачном месте. Неужели не боится опасностей? О чем думала ее семья, когда отпустила ее работать в психиатрической лечебнице? Говоря прямо, это место ничем не отличается от тюрьмы. Нет, оно куда опаснее тюрьмы.

Я иду за медсестрой в игровую комнату. Там не так много людей, как я ожидала, всего человек двадцать, и, к моему облегчению, Тощего среди них нет. Когда я вхожу, доктор У что-то говорит пациентам. Лян провожает меня до моего места, а потом кивает доктору, прежде чем уйти. Поскольку у всех присутствующих есть уголовное прошлое, в комнате, помимо доктора У Чао, находятся еще два охранника. Здоровенный охранник, который вчера спас мне жизнь, тоже здесь.

– Алиса, тебе нужно уйти отсюда!

До моего слуха доносится знакомый голос.

Это говорит толстая женщина рядом со мной, ей около сорока лет. Ее тело напоминает разбухшее тесто, одних только подбородков у нее три или четыре. Я подозреваю, что весит она больше двухсот кило. Ее растрепанные волосы, напоминающие солому, и болезненный вид говорят о внутренней тревоге. Однако есть у нее кое-что, что шокирует и пугает сильнее всего, – «младенец» на руках. Что за черт? Это ведь не живой ребенок, а пластмассовая кукла. Она очень грязная, все лицо у нее черное, а два круглых глаза навыкате того и гляди отвалятся. На макушке у куклы почти нет волос, с головы свисают только несколько золотистых клочков. Сумасшедшая толстуха с жуткой куклой – чем вам не образ из ночного кошмара?

– Не дай им прознать! Мы должны ускользнуть тихо, – в панике лепечет толстуха.

– Ты… Е Пин?

Кажется, я снова слышу ее колыбельную.

– Тебе надо изменить свой план и взять с собой моего малыша. Он еще такой маленький, он не может остаться на острове навсегда. Ты согласна? – Она понизила голос, словно опасаясь, что другие ее услышат.

Малыш, о котором говорит Е Пин, это затасканный пластмассовый пупс в ее руках.

– Но я ничего не помню.

– Ничего страшного, вспомнишь. Алиса, ты хорошо соображаешь, ты все вспомнишь.

Пока она говорит, она держит куклу одной рукой, а другой ритмично поглаживает по спине, как бы укладывая ее спать.

Я оглядываюсь по сторонам: в комнате словно устроили маскарад в честь Хэллоуина. Люди одеты во что ни попадя. Потом я пойму, что это особенность психиатрической больницы «Наньмин», что-то вроде послабления для пациентов. Они могут надевать все, что им нравится. На некоторых надеты костюмы, на других – мантии, а кое-кто даже нацепил средневековые рыцарские доспехи.

В это мгновение я замечаю пару яростно смотрящих на меня глаз.

Это женщина. Самое смешное, что она одета в свадебное платье. Если присмотреться, выглядит она довольно неплохо, по крайней мере, у нее правильные черты лица. Ей около тридцати. Ее иссиня-черные волосы собраны в пучок, у нее очень яркий макияж. Она будто в любой момент готова пойти под венец. К несчастью, ее некогда белое платье изрядно поистрепалось, его будто вытащили из мусорного бака. Думаю, что в больнице пациентам не так часто дают возможность постирать одежду. Все тут какие-то грязные и потрепанные.

– Не обращай внимания на эту суку, – тихо ругается Е Пин, тоже заметив ее. – Она завидует тебе и вечно доставляет тебе неприятности! Надеется, тварь