Глубокие раны - Неле Нойхаус

— Но как она может об этом узнать?

— Лично от Ютты Кальтензее.

Пия поняла, что он имеет в виду. Ее шеф связался с женщиной, семья которой находится в центре расследования убийств. Если Ютта действовала по расчету, тогда следовало однозначно опасаться, что она захочет использовать этот случай в своих целях.

— Послушайте, шеф, — сказала Пия. — Вам надо сдать кровь на анализ. Она вам точно что-то подмешала в вино или еду, чтобы быть уверенной, что ей удастся вас соблазнить.

— Как она могла это сделать? — Боденштайн покачал головой. — Я ведь все время сидел рядом с ней.

— Возможно, она знакома с хозяином ресторана.

Оливер на мгновение задумался.

— Верно. Она его совершенно точно знает. Она обращалась к нему на «ты» и корчила из себя завсегдатая.

— Тогда он мог подсыпать вам что-то в вино, — сказала Пия с большей убежденностью, чем ощущала на самом деле. — Мы немедленно поедем к Хеннингу. Он сможет взять вашу кровь и в экстренном порядке исследовать ее. И если он действительно что-то обнаружит, то вы сможете таким образом доказать, что Кальтензее поставила вам ловушку. Скандал при своих амбициях она себе не может позволить.

Проблеск надежды оживил усталое лицо Боденштайна. Он завел мотор и сказал:

— Оʼкей. Вообще-то вы правы.

— В чем?

— В том, что дело развивает собственную динамику.

Было половина десятого, когда вся команда опять собралась на обсуждение ситуации в комиссариате. Изъятый пистолет, очень хорошо сохранившийся «Маузер» Р08 S/42, год выпуска 1938, с серийным номером и штампом военной приемки, а также патроны из сейфа в офисе Новака уже были отправлены на баллистическую экспертизу. Хассе и Фахингер взяли на себя телефон, который, после обращения к гражданам о содействии в розыске Новака, звонил почти беспрестанно. Боденштайн послал Бенке во Франкфурт к Марлен Риттер. Полицейский наряд доложил, что «БМВ» Риттера все еще находится на парковочной площадке перед редакцией журнала «Уикенд».

— Пия! — крикнула Катрин Фахингер. — Тебе звонят. Я переключу на твой кабинет!

Кирххоф кивнула и встала.

— Я была вчера у этого старика, — объявила Мирьям без всяких приветствий. — Запиши то, что я тебе расскажу. Это просто неслыханно.

Пия взяла блокнот и шариковую ручку. Рышарда Вилинского, когда ему был двадцать один год, отправили на принудительные работы в поместье семьи Цойдлитц-Лауенбург. Его память уже оставляет желать лучшего, но он четко помнит события, произошедшие 65 лет тому назад. Вера фон Цойдлитц находилась в интернате в Швейцарии, а ее старший брат Элард служил пилотом в Люфтваффе. Оба во время войны очень редко бывали в родительском поместье, но у Эларда была любовная связь с симпатичной дочерью управляющего имением Викки, и в августе 1942 года у них родился сын. Элард хотел жениться на Викки, но всякий раз, непосредственно перед запланированной датой венчания, его арестовывало гестапо, в последний раз в 1944 году. Предположительно на него доносил штурмбаннфюрер СС Оскар Швиндерке, сын казначея поместья Лауенбург, чтобы предотвратить свадьбу, так как честолюбивая младшая сестра Швиндерке Эдда была сильно влюблена в молодого графа и ужасно ревновала его к Викки. Кроме того, она была близкой подругой сестры Эларда. Швиндерке во время войны часто бывал в поместье, так как он, как офицер «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер», служил в близлежащем «Волчьем Логове». В ноябре 1944 года Элард вернулся домой, получив тяжелое ранение. И когда 15 января 1945 года был издан официальный приказ об эвакуации и все население Добена утром 16 января 1945 года двинулось в направлении Бартенштейна, в поместье оставались старый барон фон Цойдлитц-Лауенбург, его жена, раненый Элард, его сестра Вера, Викки Эндрикат с трехлетним Хайнрихом, больная мать Викки, ее отец и ее младшая сестра Ида. Они хотели как можно быстрее последовать за колонной беженцев.

Недалеко от Мауервальде колонне повстречался двигавшийся навстречу четвертьтонный автомобиль. За рулем сидел штурмбаннфюрер СС Оскар Швиндерке, рядом с ним — другой эсэсовец, которого Вилинский много раз видел в поместье Лауенбург; на заднем сиденье сидели Эдда и ее подруга Мария, которые с начала 1944 года работали в женском лагере для военнопленных в Растенбурге, одна — надзирательницей, другая — секретарем начальника лагеря. Они немного поговорили с казначеем Швиндерке и поехали дальше. Вилинский видел этих четверых в тот день в последний раз. Вечером следующего дня русская армия напала на колонну из Добена; все мужчины были расстреляны, женщины изнасилованы, а часть их захвачена. Сам рассказчик выжил только потому, что русские поверили ему, что он поляк и был на принудительных работах. Через несколько лет после войны Вилинский вернулся в те места. Он часто думал о судьбе семей Цойдлитц-Лауенбург и Эндрикат, так как они к нему очень хорошо относились, а Викки Эндрикат регулярно занималась с ним немецким языком.

Пия поблагодарила Мирьям и попыталась привести в порядок свои мысли. В биографии Веры Кальтензее она читала, что вся ее семья погибла или считалась без вести пропавшей во время побега. Если то, что рассказал поляк, занятый в те времена на принудительных работах, является правдой, то выходит, что 16 января 1945 года они вообще не уезжали из поместья! Что же делал там Оскар Швиндерке, который, без сомнений, и был лже-Гольдбергом, вместе со своей сестрой и со своими друзьями незадолго до того, как туда вошла русская армия? В событиях того дня лежал ключ к разгадке убийств. Была ли Вера в действительности дочерью управляющего имением Эндриката, а Элард Кальтензее, следовательно, сыном пилота Эларда? Пия пошла со своими записями в переговорную комнату. Боденштайн позвал туда также Фахингер и Хассе. Они молча слушали отчет Пии.

— Вера Кальтензее в самом деле может являться Викки Эндрикат, — вставила свое слово Катрин Фахингер. — Пожилой мужчина из пансионата «Таунусблик» сказал, что Вера слишком преуспела для простой девушки из Восточной Пруссии.

— В связи с чем он это сказал? — спросила Пия.

Катрин взяла свой блокнот и стала его листать.

«Четыре мушкетера, — прочитала она вслух. — Так они себя называли. Вера, Анита, Оскар и Ганс, четверо старых друзей с давних времен, которые знали друг друга с детства. Они дважды в год встречались в Цюрихе, даже после того, как Анита и Вера похоронили своих мужей».

На какой-то момент в комнате наступила полная тишина. Пия и Оливер переглянулись. Фрагменты пазла сами собой заняли нужные места.

— Простая девушка из Восточной Пруссии, — сказал Боденштайн медленно. — Вера Кальтензее — это Викки Эндрикат.

— Тогда она увидела шанс, так сказать, за одну ночь обрести дворянский титул, после того как ее принц сделал ей ребенка, но не женился на ней, — добавила Пия. — И ей это удалось. Вплоть до сегодняшнего дня.

— Но кто убил этих троих? — спросил Остерманн растерянно.

Боденштайн вскочил и схватил свой пиджак.