Славянская мечта - Артем Шампанский

– Фонд «Попечительное собрание», который я в данный момент представляю… – уныло завел Ростислав, но его резко прервала Лилия Геннадьевна:

– Фонд «Попечительное собрание»? Вы оттуда? Здорово! Я уже хотела в розыск на вас подавать…

Последние слова вызвали на коже Ростислава появление множество мелких бугорков, хаотично двигающихся по телу, волосы на голове медленно принимали перпендикулярную позицию, горло превратилось в пустыню, а глаза перестали улавливать солнечный свет. Ростислав онемел… За одну секунду в голове пронеслось множество мыслей – здесь и клятва следователю на допросе о первом и последнем разе, и переполненное осознания вины последнее слово на суде, и тексты писем родным и близким с бесконечным раскаянием, и максимально разрешенный вес передач заключенным в следственный изолятор…

– И тут вы сами ко мне пришли, – продолжила Зубко более приветливо, хотя оцепеневший Косовский этого еще не замечал, – я устала вас разыскивать! Никто мне толком не мог рассказать где вы находитесь. Просто какие-то подпольщики…

– Почему п-подпольщики? М-мы н-не прячемся… – дрожащим от волнения голосом промямлил Ростислав, на его лбу проступили капельки холодного пота.

– С рекламой у вас плохо, ребята! Вас же разыскать невозможно! Где у вас главный офис? – почти совсем добродушно спросила Зубко.

– С-строится п-пока….

– Понятно, а то у меня есть к вам ряд вопросов, и не знаю, как задать…

– К-каких?

– Я где-то в средствах массовой информации слыхала о помощи абитуриентам при поступлении в Гарвард. Дескать, вы тестируете детей, и лучших отправляете за океан на учебу, оказывая всестороннюю помощь…

– Да, есть т-такое.

– Расскажите, пожалуйста, по-подробнее…

Невиданные изменения произошли в сознании и теле Ростислава, он на мгновение расслабился, переведя дух и переосмысливая происходящее, моментально вернул себе уверенность и полную концентрацию.

– Вас интересует программа помощи одаренным детям, помогающая нашим вундеркиндам попасть в один из самых престижнейших университетов мира? У нас есть такая…

– Я хочу подробнее узнать об этом проекте!

– Пожалуйста! – Ростислав расплылся в улыбке. – Наши заокеанские партнеры, из числа представителей диаспоры, как вы понимаете, совместно с нами проводят открытый конкурс для желающих учиться в Гарвардском университете. Для этого надо пройти тесты и получить согласие родителей. Американские друзья лоббируют создание определенной квоты для учащихся из нашей страны. Все расходы для тех, кто успешно выдержал экзамен, связанные с перелетом, проживанием и непосредственно с обучением, берут на себя добрые дяди из США.

– Превосходно. А большая эта квота, как вы говорите, сложно-ли туда попасть?

– Точное количество… Затрудняюсь ответить… Для чего это вам?

– Я интересуюсь для своего сына.

– Даааа? Хотите, чтобы он сдал тесты?

– Сейчас еще рано, он только через год закончит школу. Но меня уже интересуют условия поступления – кого и как берут на учебу. Понимаете, он у меня, естественно, отличник, но иногда бывает такой несобранный, может переволноваться и не пройти это собеседование… Вот я и волнуюсь…

Почувствовав себя хозяином складывающегося положения, Ростислав напустил не себя серьезность и важность.

– Нуууу, под программу попадают только успешно прошедшие тестирование.

– Но как-то ведь можно повлиять на процесс? – спросила Зубко с милой улыбочкой, немножко прищурив глаза.

Это выражение лица в совокупности с задаваемым вопросом у восточных славян означает готовность вопрошаемого отправиться окольной дорогой к решению задачи, а также щедрое вознаграждение проводнику, указывающему путь. Косовский медленно и важно кивнул, моргнув при этом глазами.

– Конечно, это противоречит нашим принципам, как вы понимаете, в отборе побеждают только сильнейшие, но! личностные отношения еще никто не отменял. Особенно, если окажется, что в конкурсе участвует сын активиста нашего движения.

– Я с превеликим удовольствием буду помогать вашему фонду! Вот только не знаю чем….

От холодной и строгой чиновницы не осталось и следа, великолепная актриса в лице Зубко быстро изменила манеру поведения на конструктивного делового партнера.

– Прекрасно! Для нас важно просто заручиться вашей поддержкой! Это огромная честь видеть вас в своих рядах. В рядах людей, небезразличных к чаяниям простого народа, которому многое пока, к сожалению, доступно лишь на бумаге.

– Как я вас понимаю… – Лилия Геннадьевна, покачивая головой, скорчила сочувственно-страдальческую мину.

«Ну вот и ты наша!» – обрадованно подумал Ростислав, после чего еще долго разглагольствуя с Зубко о долге интеллигенции перед трудовым народом в процессе перевоспитания богачей. Ему с трудом удавалось скрыть внутреннее ликование и, чтобы не выдать себя, он с трагическим лицом рассказывал Лилии Геннадьевне о ближайших задачах «Попечительного собрания». Последняя, в свою очередь, оказалась милейшим собеседником, с удовольствием поддержавшая предложенные темы, время от времени даже перебивая Ростислава и перехватывая инициативу. Преследуемые каждый своим интересам, они поочередно обменивались комплиментами и, как часто бывает у людей, встретивших полное понимание собеседника, прониклись обоюдной симпатией. Удачно проходящая беседа подтолкнула Ростислава на смелый ход:

– Лилия Геннадьевна, есть еще один скользкий вопрос…

– Да, конечно! Не стесняйтесь, – по-дружески отозвалась Зубко.

– Вы, думаю, понимаете, как сложно творить добро в мире черствых, бессердечных чиновников? Дело даже не в том, что нам не помогают! Нам постоянно мешают! И угрожают сомнительными разоблачениями – мол, не все у них так чисто и так далее… Отсюда возникает желание заручиться поддержкой влиятельных людей… Я имею в виду Федора Михайловича, как никак его героическое прошлое и сегодняшний авторитет, думаю, смогли бы принести нам огромную пользу…

– Я вас попрошу! Какое там героическое прошлое? Один сомнительный перфоманс, так сказать, экспромт, навеянный состоянием с большого бодуна, и ты – народный герой… – Лилия Геннадьевна, отлично знавшая историю восхождения Кащука, чуть было не разоткровенничалась до не приличия, однако вовремя сдержалась, все же посчитав излишним смакование подробностей жизни своего шефа, – …я думаю, Федор Михайлович одобрит ваши начинания и обязательно поддержит.

Косовский заметил эти пренебрежительные нотки в отношении Зубко к Кащука. И хотя ему неимоверно сильно хотелось узнать подробности сказанного, ситуация требовала дипломатичного ухода от проблемной темы, дабы Лилия Геннадьевна действительно не успела наговорить лишнего.

– Правда?! – восторженно продолжил Ростислав, – вы думаете, нам стоит с ним переговорить?

– Думаю, вам не стоит… отвлекать его от дел государственной важности, а вот я сама с ним переговорю. Он обязательно согласится… – уверенно подытожила Зубко.