Пантера Людвига Опенгейма - Дмитрий Агалаков

При свете факела, разрывавшего темноту в сыром и просторном склепе, пальцы Давида медленно скользили по древней, потемневшей от времени каменной плите. Латинские буквы на ней, когда-то, много веков назад выдолбленные чьим-то резцом, гласили:

«Я, ПРОРОК КАИР, ЗАВЕЩАЮ: НАСТУПИТ ДЕНЬ, И Я ПРИДУ К ВАМ В СЛАВЕ СИЯЮЩЕЙ И ГРОЗНОЙ, И МЕНЯ ВЫ УЗНАЕТЕ ПО ТОМУ ОГНЮ, ЧТО Я ПРИНЕСУ С СОБОЙ. И ТОГДА ВЫ ПАДЕТЕ ПРЕДО МНОЙ НА КОЛЕНИ И БУДЕТЕ СЛАВИТЬ МОЕ ИМЯ. ЭТО ПОВЕДАЛА МНЕ ОНА, ЧЬЯ ВЛАСТЬ РАВНА ЕГО ВЛАСТИ, ЧЬЯ СИЛА И ВОЛЯ ДАСТ ВАМ ВЕЧНУЮ ЖИЗНЬ».

– Это – та самая плита, о которой говорили вам ваши отцы, – за спиной Давида и ал Галила проговорил надтреснутым голосом жрец ал Шабат, стоявший на пороге склепа. – И эти слова были последними словами пророка Каира. Один из его учеников, перс Фахеллах, запомнил их и чуть позже выдолбил на камне… Там, за этой плитой, находится саркофаг с забальзамированными останками нашего Учителя.

Ал Галил приблизился к надгробию и вслед за своим спутником протянул руку и коснулся пальцами, как показалось Давиду, дрожавшими, букв.

– Мне кажется, что эти слова выбиты на камне моей рукой, – прошептал ал Галил. – Что со мной, Гедеон?!. Я даже чувствую в своих ладонях резец, которым были вырезаны эти буквы!..

Давид перехватил его лихорадочный взгляд. Но что чувствовал он сам? О чем думал, стоя у этого надгробия? Ведь оно тоже притягивало его. И тут он понял, что его взгляд также мог показаться ал Галилу нездоровым. Потому что ему сейчас хотелось сорвать эту плиту, раздвинуть стены каменного саркофага и увидеть прах человека, жившего почти две тысячи лет назад. Прах, благодаря чудодейственным мазям сохранившим черты Ромула Валериуса, пророка Каира. Человека, однажды встретившего в пустыне женщину с черной птицей на левом плече, женщину, поведавшую ему, кто она, и обещавшую за служение ей великую славу и вечную жизнь.