Дворец, где разбиваются сердца - Антон Леонтьев

Он поцеловал Каролину и вышел. Каролина ждала около получаса, но граф не возвращался. Что с ним случилось? Она молила Бога, чтобы Илларион не попал под шальную пулю: на улицах стреляли, и вдалеке были слышны выстрелы. Не вытерпев, она выбежала из гостиницы и направилась к дворцу.

Резиденция Сильвио была погружена во тьму, ворота распахнуты... Каролине без труда удалось проникнуть в дворцовый парк, минуя брошенные часовыми посты. Дворец походил на нежилой дом: одна только ненужная роскошь и запустение. Каролина бросилась в крыло, где располагались детские комнаты. Ей повезло – она нашла Эдгара с нянькой в одном из помещений.

Нянька испуганно жалась к стене, когда дверь распахнулась и на пороге появилась Каролина. Мальчик был до чрезвычайности похож на Марию-Элену, свою сестренку. Облаченный в крошечный камзол с зеленой лентой наследного принца, в бриллиантах и с орденами, ребенок сидел на полу и возился с позолоченными кубиками.

– Эдгар! – прошептала Каролина, обнимая его. Ребенок заплакал, явно испугавшись чужой тети.

Нянька запричитала:

– Что вы делаете, оставьте принца в покое!

– Это мой сын, – сказала Каролина и, взяв Эдгара, покинула детскую. Она заблудилась в огромном дворце. Иллариона не было вместе с ней, а он ей так нужен! И куда ей идти, вокруг нее – лабиринты из темных коридоров и залов. Мальчик, перестав плакать, успокоился и заснул у нее на плече.

Каролина подошла к очередной изукрашенной фривольными мотивами двери, та была приоткрыта, сквозь щель на узорчатый паркет падал мертвенно-желтый луч света.

Она услышала голоса и притаилась. Затем осторожно заглянула сквозь приоткрытую дверь. Она увидела императора Сильвио, Изольду, де ля Круса и канцлера Торреса.

Сильвио был облачен в военную форму генералиссимуса, он был бледен и растерян. Изольда, в скромном черном платье, не походила на себя прежнюю – императрицу всех коста-бьянкцев, величественную даму, любящую дорогие туалеты и безумные драгоценности. Она выглядела как бедная провинциалка, приехавшая в гости к важной столичной родне.

Жан-Батист де ля Крус был тоже в походном костюме, в руке он сжимал пистолет. И только Торрес, опираясь на тяжелую резную палку, сиял мундиром канцлера империи и несколькими орденами, которые получил из рук самого Сильвио за служение отечеству.

– Вы предатели, – произнес дрогнувшим голосом Сильвио. – Значит, вы на самом деле пытались свергнуть меня, когда я был в военном походе. Но как ты могла, Изольда?

Изольда пожала плечами и сказала:

– Сильвио, ты неудачник и безумец. Ты толкаешь страну в пропасть. Отрекись от престола, прошу тебя! Передай империю мне и своему сыну!

– Ваше величество, – произнес ласковым голосом канцлер Торрес. – Ваше время прошло. Войска Венесуэлы захватили западные провинции, мы хотим просить перемирия, однако они не желают и слышать об этом, пока у власти находитесь вы! Подпишите отречение в пользу сына и императрицы! Это нужно для сохранения вашей династии! Или вы хотите, чтобы Коста-Бьянка снова стала республикой?

Сильвио вздохнул, вытер мясистой рукой бледный лоб. Каролине даже стало жаль императора. Он – жертва собственных ошибок, он сам окружил себя людьми, которые готовы предать и продать его ради денег и власти.

– Какие у меня будут гарантии? – спросил он.

Де ля Крус сказал:

– Вы сохраните титул императора, вам выделят дворец, кроме того, вы по-прежнему будете являться генералиссимусом всех войск страны. Что еще вам надо? Подписывайте отречение!

Канцлер подтолкнул императора к креслу, тот плюхнулся на пурпурный бархат, взял дрожащей рукой перо, обмакнул его в чернильницу. Де ля Крус подал ему бумагу. Сильвио пробежал ее глазами и поставил свою подпись.

– Ну что же, теперь у нас появился новый император – Эдгар Первый! – сказал радостно де ля Крус. – А регентшей до совершеннолетия мальчика становится моя сестра, императрица Изольда. Кстати, где ребенок?

– У себя в комнате, – ответила Изольда. – Как же мне надоел этот несносный мальчишка! И ладно бы он был моим сыном, так нет, это ублюдок Каролины! Как жаль, что она не сдохла! Ну ничего, первым моим указом будет приказ о ее аресте и казни! Ее когда-то обвиняли в подготовке смерти мужа, вспомним это дело!

– Не забывайте, что главой Тайного Совета наряду с вашим братом стал и я, – проронил Торрес. – И сводить личные счеты с соперницей сейчас не время. Нам нужно любой ценой выбить мирный договор у венесуэльцев, потом деморализовать военную оппозицию. По стране должна литься кровь! Только так мы сможем навести порядок!

Сильвио, сидевший в кресле, произнес величаво и грустно:

– Значит, вот зачем вы заставили подписать меня отречение! Вы не заботитесь об империи! Изольда, ты обязана чтить моего сына как императора. Вы все его слуги!

– Твой сын – двухлетний мальчик, – сказал де ля Крус. – И если с ним что-то случится, ну мало ли детей умирают в нежном возрасте, то его наследницей станет его единственная родственница – его мать, императрица Изольда!

Каролина прижала к себе крепче спящего Эдгара. Вот что они затевают! Они хотят убить мальчика, дабы сделать единственной правительницей Коста-Бьянки мерзавку Изольду!

– Вы не посмеете! – закричал Сильвио. – Где мое отречение? Я аннулирую его!

Он разорвал бумагу на несколько частей, а затем, подойдя к полыхающему камину, швырнул ее в огонь.

– Отныне и во веки веков я снова император, – сказал Сильвио злобно. – И то, что вы собирались сделать – убить моего сына и законного наследника и возвести эту шлюху и отравительницу Изольду на престол, есть акт государственной измены! Вы все арестованы! Вас заключат в тюрьму, а затем казнят! И тебя, Изольда, в первую очередь! Я разведусь с тобой и женюсь... Женюсь на Каролине! Она ведь подлинная мать Эдгара!

Канцлер Торрес холодно улыбнулся, Жан-Батист рассмеялся и сказал:

– Сильвио, неужели ты думаешь, что мы позволим арестовать себя? Ты отрекся, ты больше не император! У тебя нет власти!

– Ишь чего захотел, жениться на Каролине! – прошипела Изольда. – Ты всегда неровно к ней дышал, Сильвио!

Император дернул за золоченый шнур, где-то раздался звон колокольчика.

– Сейчас ко мне придет моя верная дворцовая гвардия, – сказал Сильвио. – И вас всех возьмут под стражу! Никакого позорного мира с Венесуэлой не будет, я разгромлю вражеские войска! Народ меня боготворит!

– Народ вас проклинает и ненавидит, – сказал канцлер Торрес. – Вы превратились в шута, ваше величество. И никакая дворцовая гвардия вас не спасет, я лично отдал приказ всем разойтись по домам. Дворец пуст! Вы в нашей власти!

Сильвио дернул шнурок еще раз, но никто не спешил ему на помощь. Он в страхе отступил к занавешенному портьерами окну. Жан-Батист, взводя курок пистолета, сказал:

– В газетах было сообщение о том, что императора настигла вражеская пуля и он умер, как и подобает герою, на поле битвы. На самом деле императора застрелят как бешеную гиену во дворце. И тогда ничто не будет препятствовать провозглашению моей сестры императрицей!