Расколотый берег - Питер Темпл

— Три года назад, — сказал Виллани, — Синго унаследовал миллион долларов от своего брата Дерека. Дерек никого из семьи не обидел. Все имущество оценили в четырнадцать миллионов.

— Вот как? — рассеянно бросил Кэшин.

— Синго ведь все время со мной, как попугай на плече: я здесь только благодаря ему и говорю его фразами. Думаешь, все, дело сделано, сынок? Нет, давай, еще шаг вперед. Девяносто девять раз сделаешь — и впустую. А потом — вот оно! Так и шагали…

На ветровом стекле застыли крупные капли. Кэшину вдруг захотелось оказаться у себя, в знакомом старом доме, в своем кресле, и чтобы собаки тыкались носами ему в ноги, горел камин и играла музыка. Почему-то захотелось послушать Бьерлинга. Непременно сначала Бьерлинга, а потом Каллас.

— В восемьдесят третьем году кто-то внес двести тысяч долларов на три банковских счета Дерека, — рассказывал Виллани. — Как раз через три дня после пожара в Кромарти. А по окончании расследования Дереку обломилось еще столько же. Тогда он купил участок на Золотом берегу. Не промах этот Дерек.

Кэшин посмотрел на Виллани. Тот не отвел взгляда, между бровями у него залегли глубокие морщины, он сидел, тихо кивал, затягивался, пробовал выпускать дым на улицу, но у него не получалось.

— Синго получал деньги от Бургойна?

— Ему переводили с банковского счета компании. Пришлось размотать цепочку еще из трех фирм, пока докопались, что это делишки Бургойна.

Кэшин чувствовал себя так, словно почва уходит у него из-под ног и он проваливается в трясину. Они сидели в машине и смотрели, как с работы возвращались три медсестры, все прямые, как клюшки для гольфа, а та, что шла в середине, махала руками так, будто дирижировала оркестром.

— Словно двоих похоронил, — сказал Виллани. — Проснулся утром, и такое чувство, что чего-то не хватает.

— Всё? — спросил Кэшин. — Больше ничего такого нет, что мне нужно знать? Нет? Тогда я поеду домой. Спасибо, что навестил.

— Фин за рулем, — сказал Виллани. — Биркертс в участке, его эта новость прямо подкосила, так что сначала его надо отвезти. Лучше такси вызови или пешком прогуляйся.

Кэшин хотел поспорить, но сил совсем не осталось.

— Вот еще что, — добавил Виллани. — Звонил адвокат Синго. Мы трое — ты, я и Бирк — есть в завещании.

— Последний бастион неподкупности во всей полиции — убойный отдел, — заметил Кэшин. — Отдайте мою долю Армии спасения.

Когда выехали на дорогу, он попросил:

— Фин, подбрось на Квин-стрит. Я ненадолго…

* * *

Эрика Бургойн в элегантном строгом черном костюме стояла у стеклянного столика.

— У меня сегодня ни минуты свободной, — сразу заявила она. — Так что нельзя ли покороче?

— Отчего же, можно, — согласился Кэшин.

Он обвел взглядом офис, отделанный широкими деревянными панелями, застекленные книжные полки, большие кожаные кресла, свежие фиалки в вазе граненого стекла на подоконнике, голые ветви платана за окном.

— Красивый у вас офис, — похвалил он.

— Начнем, — склонив голову набок, произнесла она голосом учительницы, которая отчитывает нерадивого ученика.

— Думаю, что должен посвятить вас в свои… скажем так, предположения, — сказал он.

Она посмотрела на часы:

— Даю вам пять минут и ни секундой больше.

— Вы знаете, что ваш отчим насиловал вашего брата.

Эрика опустилась в кресло и заморгала, как будто что-то попало ей в глаз.

— Джейми и Джастин Фишер замучили и убили Артура Полларда. Думаю, что об этом вы знаете. Джейми и Джастин в Сиднее замучили до смерти некоего Робина Грея Бонни. Об этом вы, может, знаете, а может, и нет.

Эрика возмущенно взмахнула руками:

— Детектив, да это просто…

— Почему вы ни мне, ни кому-либо другому не сказали, что миссис Лейдлоу видела Джейми?

Эрика вяло отмахнулась:

— Мойра уже в возрасте, мало ли что ей привидится…

— Знаете, мне показалось, что миссис Лейдлоу вполне адекватна. Она не сомневалась, что видела именно Джейми. И вы ей поверили, так ведь? Вот тогда вы и наняли себе телохранителя — еще до того, как погиб Чарльз.

— Детектив Кэшин, вы переходите всякие границы! Я не вижу смысла продолжать разговор.

— Хорошо, тогда побеседуем в официальной обстановке, — не стал спорить Кэшин. — Назначим день, и вы придете к нам на Сент-Кильда-роуд. Может, так даже лучше. Это как раз вы перешли всякие границы. Вы подозреваетесь в сокрытии улик.

Ответа не последовало. Она не отвела взгляда, но он понял, что попал в точку.

— Вы говорили с Джейми, ведь так?

— Нет.

Эрика прикрыла глаза. На висках у нее набухли вены. Кэшин заговорил о том, что уже давно не выходило у него из головы:

— После несчастного случая с матерью вы и брат остались ночью в доме с Чарльзом. Что тогда случилось, Эрика?

— Джо, пожалуйста, перестаньте. — Она уронила голову на грудь, со лба на бровь упала прядь волос. — Пожалуйста, Джо…

— Что с вами тогда случилось, Эрика?

Она промолчала.

— Вы стали молодой женушкой Чарльза? До или после смерти матери? Вы же ходили за ним как тень. Вы просто боготворили его. Вы знали, что эти мужчины насиловали Джейми? Вы знали, что и Чарльз тоже…

Ее била дрожь.

— Нет, нет, нет, — твердила она, не возражая ему, а лишь умоляя остановиться.

— Вы все еще думаете, что смерть вашей матери — несчастный случай, да, Эрика? Той же ночью случился пожар в лагере «Товарищей», припоминаете? Тогда погибли три мальчика. Одного Чарльз собственными руками прикончил в «Высотах». Может, ваша мать что-то видела? Или слышала?

— Джо, ну не надо, я не…

Кэшин смотрел на ее склоненную голову, бледный пробор в волосах, прижатые к груди руки.

Не поднимая глаз, она еле слышно повторяла что-то вроде мантры.

Кэшин знал, что это такое. Он и сам так заклинал боль, беспокойные мысли, память, нескончаемые черные ночи.

Наконец она выпрямилась, всеми силами пытаясь собраться.

Кэшин терпеливо ждал.

— Какая теперь разница, Джо? — заговорила она постаревшим, безжизненным голосом. — Для чего вам нужно все это вытягивать из меня? Вы получаете от этого удовольствие?

— Зачем вам телохранитель?

— Мне угрожали.

— Не верю. Думаю, вы всегда знали, что Джейми жив. Вы защищали его, но в то же время боялись. Верно?

Она не ответила.

— Вы видели, как он измывался над Поллардом, правда? В зале было только одно откинутое кресло. Одно-единственное. Вы сидели там, Эрика.