Эскорт для предателя - Дэвид Игнатиус

— Касается ли это генерального юрисконсульта? Он здесь и требует безотлагательной встречи.

— В особенности — генерального юрисконсульта, — ответил директор ЦРУ.

Паппас доложил о событиях последних недель, умолчав лишь о деталях, которые могли бы окончательно поставить его вне закона, а также о Камале Атване, дело с которым он намеревался уладить лично. Рассказал, как он и Эдриан Уинклер спланировали акцию по вывозу доктора Али из Ирана для опроса, как была задействована оперативная группа из состава «Инкремента» и почему было необходимо его личное присутствие в Туркменистане. Гарри описал ход диверсионной операции не полностью, но достаточно подробно для того, чтобы директор понял, каков был истинный смысл сообщений доктора Али. Почему иранская ядерная программа разваливается и в чем причины этого.

И наконец Гарри рассказал о недавних событиях в Мешхеде. Агент ЦРУ, отважный молодой ученый по имени Карим Молави, согласился вернуться назад в логово зверя, в сердце иранской ядерной программы, чтобы уничтожить припасенный иранцами туз в рукаве — провести диверсию в секретной лаборатории, о которой не было известно западным спецслужбам. Гарри объяснил, что он практически убежден в том, что на данный момент все научное оборудование в Иране, в том числе и в Мешхеде, не сможет нормально функционировать. Там не будут знать, чему и кому верить.

Так что теперь, что бы иранцы ни делали, они не добьются успеха в ядерных исследованиях. Командный состав их разведки опозорен, и потребуются годы, чтобы восстановить нормальный режим работы. А ходящие в Тегеране слухи подтверждают тот факт, что иранцы изо всех сил пытаются скрыть свои ошибки. Соединенным Штатам в такой ситуации надо лишь добавить пару штрихов, и катастрофа иранской ядерной программы станет окончательной.

Адмирал слушал рассказ Паппаса с широко открытыми глазами. Тонкости не слишком интересовали его. В душе он так и остался шкипером, не став шпионом. Впрочем, новости обрадовали его, и когда Гарри закончил, на лице адмирала была улыбка. Но потом он вновь нахмурился.

— Все это не остановит Белый дом, — сказал он. — Там скажут, что это лишь еще одно доказательство того, что Иран представляет собой угрозу, поскольку продолжает секретные разработки атомного оружия, причем в нескольких местах.

— Но ведь все это уничтожено. Прямое попадание. Нам ничего не нужно бомбить.

— Гарри, друг мой, некоторые люди просто обожают бросаться бомбами. Это придает им уверенности в том, что они в состоянии принимать стратегические решения. Когда есть куда послать войска.

Паппас помолчал, взяв в руки модель палубного истребителя-бомбардировщика F/A-18 «Хорнет». Если дойдет до ударов по Ирану, в бой пойдут именно такие машины.

— Что ж, сэр, в таком случае я вне игры.

— Что это значит, Гарри? Ты должен остаться. Ты американец. Ты работаешь в Управлении, которое подчиняется непосредственно президенту.

— Нет, я подаю в отставку как можно скорее. И это второе, о чем я хотел сказать.

— А что же с ФБР?

— Все разрешится само собой. В ФБР любят создавать Управлению сложности, но даже там поймут, что дело проигрышное. Их дернули за веревочку, и они пытаются ухватиться за меня. Но это скоро закончится.

— Кто же дергает за веревочку? — спросил директор, искоса поглядев на него.

— Думаю, это некий арабский джентльмен. Вам не стоит знать подробностей, сэр, поверьте. Позвольте мне самому решить это. Так будет безопаснее.

Директор неуверенно кивнул.

— Так с чем же ты останешься, Гарри? Просто уползешь в норку, когда все закончится?

— Я ухожу в отставку, — повторил Паппас. — С меня хватит. Я сломался. Сначала я потерял сына, теперь этого мальчишку. У меня еще есть время, чтобы позаботиться о дочери, если я и там не наделаю глупостей. А этой работой я больше не хочу заниматься. Вот мое единственное условие — отставка, как только уладятся все бумажные вопросы. Мне не нужны новые допуски по секретности. Никакие. Хватит.

Директор покачал головой.

— Чудные вы, греки. Такой накат, а потом — пшик, и все. Но вы всегда были отличными моряками. А это чего-нибудь да стоит.

Выйдя из кабинета директора, Гарри направился обратно на второй этаж, в свой отдел. Никогда еще имам Хусейн не выглядел столь скорбно. Его глаза буквально источали кровавые слезы. Вызвав к себе Марсию Хилл, Паппас повторил ей все то, о чем только что доложил директору, и сказал, что опять уезжает.

— И куда теперь, Гарри, если будет позволено спросить?

— Далеко. Мне надо совершить еще одно недолгое путешествие, а потом я уйду окончательно.

— Насколько окончательно?

— Настолько, чтобы круглый год жить в загородном доме. Так вот.

Марсия наставила на него желтый от никотина палец.

— Сбегаешь в отставку? Жалкий трус! Как ты посмел уйти раньше меня? Это непростительно. После того что мы прошли вместе, я заслужила хотя бы право первой послать всех к черту. А теперь мне придется задержаться, чтобы прибрать за тобой. Типичное мужское поведение.

Она пошла к своему кабинету, что-то бормоча себе под нос. Паппас остался наедине с плачущим священномучеником.

Уйдя с работы среди дня, Гарри в который раз отправился в аэропорт. По дороге он позвонил напрямую сэру Дэвиду Пламбу. Тот ужинал в клубе. Паппас сказал, что у британцев есть двадцать четыре часа на то, чтобы выполнить задуманное ими. Потом будет поздно.