Берег удачи - Агата Кристи

— Деньги! — сказала Лин.

Роули Клоуд кивнул. Это был коренастый молодой человек,загорелый, с задумчивыми голубыми глазами и очень светлыми волосами. Он отличалсякрайней медлительностью, которая казалась не врожденной, а нарочитой.

— Да, — сказал он. — Сейчас, кажется, все сводится кденьгам.

— А я думала, что у фермеров во время войны дела шлипревосходно.

— Да, конечно, но этого не хватит надолго. Через год мысползем на прежний уровень. Рабочих не найти, платить надо больше, всенедовольны, никто не знает, чего, собственно, хочет. Только если ведешьхозяйство на широкую ногу — тогда, конечно, ничто не страшно. Старый Гордон этопонимал. Именно так он хотел поставить дело, когда собирался в нем участвовать.

— А теперь?.. — спросила Лин.

Роули усмехнулся.

— А теперь миссис Гордон едет в Лондон и выбрасывает парутысяч фунтов на норковую шубку.

— Но это… это грешно!

— О нет. — Он помолчал и сказал:

— Мне бы хотелось купить норковую шубку тебе, Лин…

— Что представляет собой Розалин, Роули? — Лин хотелосьзнать мнение сверстника.

— Ты увидишь ее сегодня. На вечеринке у дяди Лайонела и тетиКэтти.

— Да, знаю. Но мне интересно именно твое мнение. Мамаговорит, что она полоумная.

Роули задумался.

— Ну, я бы тоже не сказал, что интеллект — ее сила. Нодумаю, что она только кажется полоумной — из-за того, что слишком следит засобой.

— В чем же?

— О, во всем. Главным образом, следит за своим выговором — унее, знаешь, сильный ирландский акцент. И еще — при выборе вилки. И привозникающих в разговоре литературных ассоциациях.

— Так она в самом деле совсем… необразованна?

Роули усмехнулся.

— Да, она не леди, если ты это имеешь в виду. У неепрелестные глаза и прекрасный цвет лица — я полагаю, на это и попался старыйГордон. Да к тому же у нее трогательно наивный вид. Не думаю, что этопритворство, хотя, конечно, трудно сказать. Она всегда какая-то потерянная ипредоставляет Дэвиду собой руководить.

— Дэвиду?

— Это ее братец. Могу поклясться, что зато уж он-то далеконе наивен…

— И Роули добавил:

— Он не слишком жалует нас.

— А с чего бы ему нас любить? — резко спросила Лин идобавила, поймав удивленный взгляд Роули:

— Я имею в виду, что и ты не любишь его.

— Разумеется, не люблю. Да и тебе он не понравится. Он ненашего круга.

— Ты не знаешь, Роули, кто мне нравится и кто не нравится. Янемало повидала за последние три года. Думаю, что мой кругозор расширился.

— Ты больше видела, чем я, это правда.

Он сказал это спокойно, но Лин внимательно взглянула нанего. Что-то скрывалось за этим ровным тоном.

Он ответил ей твердым взглядом, лицо его не выражалоникакого волнения.

Лин вспомнила, что всегда было нелегко узнать, о чем думаетРоули.

Все в этом мире стало шиворот-навыворот, думала Лин. Раньшемужчина шел на войну, а женщина оставалась дома. А теперь получилось наоборот.

Из двух молодых людей, Роули и Джонни, один должен былостаться на ферме. Они бросили жребий — Джонни Вэвасаур пошел в армию. Он погибпочти сразу, в Норвегии. За всю войну Роули не уезжал от дому дальше, чем задве мили.

А она, Лин, побывала в Египте, в Северной Африке, наСицилии. Не раз ей пришлось бывать под огнем.

И вот теперь они встретились — Лин, вернувшаяся с войны, иРоули, остававшийся дома.

Она вдруг подумала: быть может, это ему неприятно.

Нервно кашлянув, сказала:

— Иногда кажется, что все идет как-то кувырком. Верно?