Музыкант - Артур Жейнов

– Черная такая, большая… Виолончель… Да, виолончель… – доносилось не очень отчетливо.

– Ищут кого-то, – сказал Михаил.

– Да не наше это дело, – недовольно кривясь, произнес будущий новый начальник. – Не отвлекайся на мелочи, – Кубинец принял у Антона кофе. – Ты думай, как… – взглянул на дверную табличку с названием организации и закончил фразу, – как «Фемиду» из этой пропасти вытаскивать. Это не экономика, Миша… В ясельках к делу серьезней относятся!..

– Вы виолончель за дверь поставили, я видел…

Кубинец покачал головой и разочарованно отмахнулся.

– Не с тем я, видно, толкую. Ошибаюсь я редко, но, видимо, это тот самый случай. Пеняй на себя!..

Он уже бежал по коридору с громоздким инструментом на плече, когда позади послышалось:

«Валентин! Извините, не знаю вашего отчества! Я не хотел вас обидеть! Я сделаю! Я подготовлю! Я все подготовлю!..»

И были еще этажи.

Человек со скуластым лицом фамильярно обнимал за талии девушек, говорил что-то не к месту. А когда мимо него проносились странные люди, он хватал что-то спрятанное за дверями распахнутых офисов, похожее на большую скрипку, и торопился скрыться в противоположном направлении.

На двадцатом этаже загорелый мужчина помогал секретарше Любочке поливать цветы и объяснял, почему лишняя влага – это плохо. Девушка зачарованно слушала, как застоявшаяся в корнях вода превращается в яд, тянется вверх по стебелькам и уничтожает алые бутоны.

В коридоре на двадцать первом строгий незнакомец требовал от технички чаще выжимать тряпку. Пол – это кишечник офиса. Все лишнее на нем – шлак, вызывающий запоры и аппендицит.

Директор восьмисотого офиса вдруг неожиданно узнал, что уволен. Не проронил ни единого слова, когда командированный из центрального офиса нахал, с которым он только что столкнулся на лестнице, путано, но уверенно объяснял, за что директор попал в немилость и как ее можно избежать. Незнакомец успокаивал тем, что время тяжелое, и под ним самим кресло качается…

Но Кубинца снова заметили. И снова пальба, беготня, карнизы, разбитые окна…

Майк, пожалуй, единственный, кто знал Кубинца в лицо. Рядом всегда бежали двое. У этой группы шансов поймать «неуловимого Кастро» было больше, чем у остальных. Вот только бегал он не очень быстро. Ногам и так не просто носить огромное, набитое костями и мясом тело, а тут еще бегом на двадцатый этаж, а потом вниз, и опять на двадцатый. Раз десять он выхватывал пистолет и целился в знакомый римский профиль. На семнадцатом и двадцать первом даже нажимал на курок, но, увы, пока все без толку.

– Туда! – крикнул Майк, махнув рукой.

Напарники кинулись в указанном направлении и скрылись за углом. Он лишь на секунду потерял их из виду, а когда догнал…

С Майком Кубинец встречался лет пятнадцать назад. На сухогрузе «Атлантик» они сопровождали груз – кокаин. Мексиканские пограничники возвращали его колумбийцам в обмен на заложников. Никто никому не доверял, поэтому обратились к наемникам. И не зря. Наркобароны обманули, расстреляли почти всех. Из двадцати выжили трое, и третьим был Рэм, тот самый, в черном плаще, который сейчас пинал осколки витрины, скрипел зубами и нервно поглядывал на потолок.

К чему эта история? К тому, что если кто-то и мог сбить спесь, стереть надменную улыбку с лица Кубинца, то только Майк. О силе и жестокости этого человека ходили легенды.

Кубинец свернул за угол.

«По коридору не успею», – быстро соображал он и вместо того, чтобы все-таки поднажать и попробовать оторваться, отпустил свою громоздкую ношу, резко развернулся и рванул обратно – навстречу погоне.

С первым получилось быстро. Сработал фактор неожиданности. Преследователь не успел рта раскрыть, как стремительный кулак воткнулся ему в челюсть. Ноги взлетели вверх, бесчувственное тело рухнуло на спину. Пистолет в руке второго преследователя дернулся вверх, но от сильного удара ногой по запястью вылетел и закрутился в воздухе. Ребром ладони по шее, точно в кадык, Кубинец вырубил и этого. Но третьим оказался Майк. Первой мыслью Кубинца было: «Бежать!» Она пришла вместе с ударом тяжелого, будто каменного, кулака в его висок. На несколько секунд выключили свет, теплый ветер подхватил расслабленное тело и, ласково убаюкивая и насвистывая в уши, понес по коридору. Полет был прекрасен, а вот с приземлением надо было бы поработать. Сильный удар затылком о пол, как вбитый клин, восстановил баланс, и с шумом, болью и тошнотой вернулось сознание.

«Однако!» – была вторая мысль. – «С этим не справлюсь», – третья.

Рука упала на что-то холодное, железное. Не поднимая головы, Кубинец скосил глаза вправо. Так и есть: пистолет. Оттолкнувшись локтем от пола, он перевернулся через живот, и вот уже ладонь вжалась в удобный пластиковый изгиб рукоятки, указательный палец скользнул в петлю и вдавил курок. Раздался выстрел, другой. Не попал. Майк уклонился и, спасаясь от пули, головой влетел в дверь ближайшего офиса и скрылся.

Кубинец поднялся и, оглядываясь, на нетвердых ногах устремился к виолончели. Шум в голове не прекращался, наоборот, грохотало все сильнее.

«Вертолет, – сообразил он, устало волоча по коридору ненавистный громоздкий инструмент. Остановился, поднял вверх глаза. – На крышу садится. Это за мной они… Если и есть шанс, то это он… А тебе везет, красавчик, – сказал он себе. – Нет, срочно! Срочно в казино… Монте-Карло…»