Умолкнувший оратор - Рекс Стаут

Не в моих правилах делать комплименты молодым женщинам в первые пять минут знакомства, и если сейчас я нарушил это правило, то исключительно потому, что слова сами слетели с моих уст. Когда она открыла мне дверь, а я снял шляпу и вошел, свет падал на ее прическу сзади, и у меня с языка сорвалось:

— Золотой петушок!

— Да, — сказала она. — Я пользуюсь именно этой краской для волос.

Уже в первые десять секунд я увидел, что ее фотографии в газетах несравнимы с оригиналом. Пристроив на вешалку пальто и шляпу, я последовал за ней в гостиную. Не поворачивая головы, она вдруг произнесла:

— Вы уже знакомы с мистером Кэйтсом.

Я решил, что она сказала это так же непроизвольно, как и я, когда делал свое замечание, но тут же увидел Кэйтса, сидевшего в кресле в затемненном углу комнаты.

— Привет, — сказал я.

— Добрый вечер, — просвиристел он, поднимаясь.

— Садитесь. — Фиби Гантер носком поправила загнувшийся угол ковра. — Мистер Кэйтс приехал рассказать мне о вашем совещании. Что вы предпочитаете? Виски? Водку? Джин? Кока-колу?

— Благодарю. — Я с трудом приходил в себя.

Она села на кушетку.

— Вы пришли посмотреть цвет моих волос или по какому-либо другому поводу?

— Извините, если я помешал вам…

— Ничего, ничего, не так ли, Эл?

— Нет, вовсе не ничего, — решительно отозвался Элджер Кэйтс, — если вы действительно хотите знать мое мнение. Не доверяйте ему. Он состоит на службе у промышленников.

— Вы говорили мне об этом. — Мисс Гантер поудобнее устроилась на кушетке. — Но раз ему нельзя доверять, нам остается быть чуть-чуть умнее его, чтобы узнать у него больше, чем он хочет выяснить у нас. — Она посмотрела на меня, и мне показалось, что она улыбается, но я тут же сообразил, что никаких заключений делать нельзя, так подвижно было ее лицо, особенно рот. Итак, она посмотрела на меня, возможно, с улыбкой. — У меня есть своя теория относительно мистера Кэйтса. Он мыслит категориями, которые были в ходу задолго до его рождения. По-видимому, любит читать старомодные романы, а мне кажется, что руководителю аналитико-статистического отдела вообще не следует читать романы. Надеюсь, вы не будете оспаривать это?

— Я не дискутирую с людьми, которые мне не доверяют, — вежливо отпарировал я, — но, думается, вы не правы.

— Не права? В отношении чего?

— В отношении того, что вы умнее меня. В возрасте двенадцати лет я уже был чемпионом Зейнсвилла, штат Огайо, по правописанию.

— Как пишется слово «самоуверенность»?

— Детская задача. — Я взглянул на нее. — Не думаю, что вы считаете, будто поимка преступников это такая работа, которой следует стыдиться.

Я умолк, потому что она, возможно, рассмеялась надо мной, и теперь только смотрел на нее. Это было глупо, потому что именно лицезрение ее внешности мешало моему мыслительному процессу.

— Сдаюсь, — сказал я. — Вы смутили мой покой. Первый раунд за вами. Начинаем второй раунд. Может быть, мистер Кэйтс искренне считает, что нам нельзя доверять, но он в корне не прав. Ниро Вульф ловок и хитер, я признаю это, но как можно подумать, что ради денег он согласится покрыть убийцу?! Это полный идиотизм! Вспомните и скажите, был ли хоть один случай, чтобы из-за денег он отказался от поисков преступника? Предлагаю вам выбор: если вы считаете или знаете, что Буна убил кто-нибудь из сотрудников вашего бюро, и не хотите, чтобы это было раскрыто, немедленно выставите меня и держитесь как можно дальше от Вульфа. Если же думаете, что убийство совершено кем-либо из Ассоциации промышленников, и хотите помочь найти убийцу одевайтесь и поехали к Вульфу. — Я повернулся к Кэйтсу. — Если же вы убили Буна и из чувства порядочности предпочитаете молчать, советую вам поехать с нами и чистосердечно во всем признаться.

— Слышите? Я вам говорил! — торжествующе воскликнул Кэйтс, обращаясь к мисс Гантер.