Кинжал Клеопатры - Кэрол Лоуренс

просторный и роскошный сад, с двух сторон окаймленный азалиями, а сзади – ивовой рощицей. Влажный воздух был насыщен ароматом цветов и сладким запахом суглинистой почвы. Они шли по каменной дорожке, мимо рядов лилий, хризантем и гвоздик, пока не достигли центральной части сада – большой клумбы с розами. Поникнув к концу августа, когда цветение уже прошло свой пик, бутоны источали пьянящий, перенасыщенный аромат.

– Rosa gallica officinals[15], – уточнила миссис Астор, рассматривая свои розы. – Мой любимый сорт – старинный и способный многое выдержать, очень похож на меня.

– Но ведь вы совсем не старая.

– Не льсти мне, моя дорогая. Тебе это не идет.

– Эти розы прекрасны, – ответила Элизабет, покраснев.

– Так и есть, хотя они уже миновали свой пик цветения. Итак, моя дорогая, что вы надеялись разузнать о высшем обществе Нью-Йорка?

Застигнутая врасплох ее откровенностью, Элизабет, заикаясь, ответила:

– Ч-что, я не совсем понимаю.

– Нужно всегда показывать уверенность, – сказала хозяйка дома, срывая самую красную розу со стебля, старательно избегая шипов. – Даже если это всего лишь поза, – она понюхала цветок, затем бросила его на землю и пошла дальше. Глядя на раздавленный бутон, Элизабет подумала, что такая женщина может избавляться от людей так же легко, как и от этого цветка.

Глава 5

– Совершенно очевидно, что ты здесь против своей воли, – заметила миссис Астор, направляясь в дальнюю часть сада, где под ивами находился каменный пруд с золотыми рыбками. – Но именно поэтому ты меня и заинтересовала.

– Не знаю, по какой причине у вас создалось впечатление, будто я…

Хозяйка рассмеялась, показав крупные, неровные зубы, но довольно крепкие, как и все остальное в ней.

– У меня есть определенная способность читать людей, которая сослужила мне хорошую службу, поскольку все в обществе выставляют себя напоказ. У меня вошло в привычку видеть людей насквозь, и я ясно вижу, что ты не рада находиться здесь.

– Осмелюсь не согласиться…

– Это не обвинение, моя дорогая, просто наблюдение, – сказала она, следя за рыбами, лениво плавающими в своем каменном вольере. Послеполуденное солнце проглядывало сквозь облачный покров, отчего золотистая чешуя облаков мерцала в его бледных лучах. – Посмотри на них, они плавают кругами, – подметила она. – Интересно, им когда-нибудь становится скучно?

– Миссис Астор, я хотела бы опровергнуть, что… – начала Элизабет, но понимала, что ее тон был неубедительным.

– Честно признаться, я восхищаюсь твоим независимым мышлением. Большинство людей мать родную бы продали, лишь бы оказаться приглашенными на одну из моих вечеринок. А ты же выглядишь встревоженной и несчастной, находясь здесь. Это нужно уважать.

Элизабет не могла понять, прикрывал ли ее насмешливый тон гнев и неодобрение или же миссис Астор действительно имела в виду то, что сказала. Ее манеры были настолько безупречно отрепетированы, что было трудно понять ее истинные чувства.

– Полагаю, мне следует попросить, чтобы вы дали положительный отчет о моем званом ужине, однако вы, разумеется, должны писать то, что думаете.

Элизабет собиралась ответить, когда в сад вошел молодой человек лет семнадцати. Высокий и худощавый, с широким лбом, аккуратными бровями и светло-каштановыми волосами. Пышные усы подчеркивали ямочку на подбородке, что придавало его лицу больше мужественности, которой в силу возраста ему могло не хватать. Самой красивой чертой его были глаза: большие, светлые и глубоко посаженные, они придавали его юному облику немного серьезности.

– Что за сокровище ты здесь прячешь? – спросил он миссис Астор.

– Позволь мне представить мисс Элизабет ван ден Брук, – ответила она, поворачиваясь к Элизабет. – Это мой сын, Джон Джейкоб Астор IV.

– Зовите меня просто Джек, – сказал он, направляясь к ним неуклюжей, подпрыгивающей походкой. На нем был полосатый сюртук и брюки в тон, пошитые из качественной и дорогой ткани. Тем не менее он выглядел в них неуклюже из-за своей застенчивой манеры. Парень расплылся в широкой улыбке, демонстрируя те же крупные и неровные зубы, что и у его матери. – Крайне рад с вами познакомиться.

– Мисс ван ден Брук – журналистка, – сказала миссис Астор.

– В самом деле? Она ужасно хорошенькая.

– Не обращай на него внимания, – сказала она Элизабет. – Он еще юн, а молодые люди склоны к нелепому поведению.

– Моя мать никогда не воспринимала меня всерьез, – сказал он. – Для нее я всегда был на последнем месте.

– Уверена, что это не…

– Знали ли вы, что у меня есть четыре старших сестры?

– Перестань болтать, Джек, – сказала его мать. – Я должна вернуться к своим гостям, – она подобрала шлейф своего платья, чтобы он не задел мокрую клумбу с анютиными глазками.

– Я вас провожу, – быстро предложила Элизабет.

– Тогда я присоединяюсь к вам, – заявил Джек.

– Ты не переносишь чаепития, – ответила его мать.

– Я решил начать новую жизнь, – сказал он, протягивая руку Элизабет.

Элизабет провела остаток вечеринки, пытаясь выполнить свою работу, пока Джек ходил за ней по пятам, как влюбленный щенок. И к тому моменту, как она была готова уходить, девушка успела отвергнуть знаки внимания пожилого виконта, пролила чай на герцогиню и была оскорблена пышной светской дамой, которая, как сказал Джек, была «позером с большими амбициями». Несколько раз миссис Астор представляла ее как Элизабет ван ден Брук – «младшую дочь Киндерхука ван ден Брука». Хотя откуда она знала о сестре Элизабет, не говоря уже о проживании ее семьи в округе Колумбия, девушка понятия не имела. Однако женщина не упоминала тот факт, что Элизабет была журналисткой.

К концу вечера Элизабет пришла к выводу, что, несмотря на все деньги и влияние, представители высшего общества очень похожи на всех остальных: мелочные, корыстолюбивые и глупые. Когда она представила эту точку зрения юному Джеку, он запрокинул голову и рассмеялся. Его выступающий кадык энергично подпрыгнул над накрахмаленным белым воротничком.

– На вашем месте я бы не стал публиковать это в печати, – сказал он, стоя в фойе и наблюдая, как Элизабет натягивает перчатки.

– У меня нет намерения делать это. Более того, я понятия не имею, почему сказала вам это.

– Не бойтесь, ваш секрет в безопасности со мной, – сказал он, вручая ей зонтик, который той одолжила мать.

Когда она повернулась, чтобы уйти, в фойе вошла миссис Астор.

– Моя дорогая мисс ван ден Брук, вы покидаете нас так рано?

– Я глубоко сожалею об этом, но у меня есть нужный материал для статьи.

– Ты ни капельки не сожалеешь об этом, и все же это красивая ложь, – миссис Астор взяла ее руку и сжала между своими. – Было очень приятно с тобой познакомиться. Пожалуйста,