Златорогий череп - Стасс Бабицкий

На третьем этаже лестница заканчивалась небольшой площадкой с одинокой дверью. Ну, хоть не придется гадать, за которой прячется убийца. Сыщик негромко постучал.

— Кто там? — спросил недоверчивый голос.

— Пусти, ба-арин! — жалобно заблеял Мармеладов. — Хозяйка ругайит-ца, грит дымоходы нечищаны-я. А завтрева печки топить спочнем да и поугорай-им все досмерть!

— Погоди, сейчас открою.

Повернулся ключ в замке, лязгнула задвижка. На пороге возник оплывший господин, уже успевший переодеться в домашний халат.

— Э-э-э… Простите, господа, но что все это значит?

Посмотрел на Мармеладова, потом перевел взгляд за его плечо, побледнел и отшатнулся.

— Ираклий, — в этот миг он казался более изумленным, чем испуганным, — как ты меня разыскал?

— Ираклий? — растерялся сыщик. — Что за странные шутки! Мы разыскивали Ираклия Сабельянова, и вот вы перед нами. Или…

Он непонимающе обернулся и тут же согнулся пополам: крючконосый коротко, без замаха, ударил его в поддых. Потом с разворота вломил локтем в подбородок растерянному Мите. Почтмейстер скатился по лестнице и остался лежать на последней ступеньке, не подавая признаков жизни. Сыщик вцепился в плечи бывшего председателя альпийского клуба, но тот приложил его затылком о кирпичную стену. Уже теряя сознание, Мармеладов услышал, как захлопнулась дверь.

IV

Мармеладов приоткрыл глаза и посмотрел на яркую солнечную полосу, растянувшуюся по противоположной стене. Ярко-желтая лента мигала и пульсировала: то ли из-за бегущих по небу облаков, то ли все-таки не обошлось без сотрясения после удара о стену. Митя, тормошивший приятеля за плечо, шумно выдохнул.

— Слава Богу, вернулось сознание! Я, братец, как увидел твой затылок в крови… Хоть и гнал от себя страшную мысль, но сомневался — живой ли.

— А сам-то? — сыщик встал с трудом, держась за перила лестницы. — Свалился, будто мучной куль с телеги.

— Мне не привыкать. Приходилось в эскадроне падать с лошадей, да и с балконов, порою, когда ревнивый муж… А, пустое. Где же обманщик наш?

— Похоже, заперся вместе с жертвой. Ах, Митя, как же это гадко! Я помог убийце отыскать честного человека, который от него скрывался. Хотя должен был сразу догадаться…

Почтмейстер подергал дверь.

— Ничего. Одной левой вышибу!

— Давай-ка без лишней бравады.

— И в мыслях не было! Но правую руку я, похоже, сломал.

Отошел на пару шагов, выставил левое плечо вперед и навалился всем телом. Раз, другой. На третий хлипкая преграда сорвалась с петель.

— Злодей вооружен! — напомнил Мармеладов.

— Да что мне тот ножичек, — отмахнулся Митя. — Я этому гаду шею сверну.

Квартира напоминала ландыш. К узкому стеблю-коридору прилепились три небольших помещения — они шли по правой стороне и уменьшались по мере удаления вглубь дома. Так гостиная была крупнее кабинета, а тот, в свою очередь, превосходил в размерах крошечную спальню. Но окна везде были одного размера и все — распахнуты настежь.

— Сбежал, — констатировал сыщик, заглянув в каждую комнату.

— Щучий сын! Но как? — Митя высунулся в окно чуть ли не по пояс. — С третьего этажа?

— Он же альпинист. Привык цепляться за выступы и трещины на отвесной скале. А здесь карнизы, лепнина, морда льва с выпирающими клыками. Опытному скалолазу спуститься — минутное дело.

— А квартирант где? Тоже скрылся?

Из-за бумажной ширмы, отделявший угол в гостиной, донесся слабый стон. Мармеладов разорвал преграду и увидел шкап с выломанной дверцей, а рядом, на полу — седовласого. Слабеющими пальцами он сжимал серебряную рукоятку стилета. Лезвие вошло в грудь наискосок, между ребрами. Несчастный хрипел и силился вытащить кинжал.

— Стойте! Нельзя! Истечете кровью, — сыщик удержал его руки. — Доктора надо!

Митя снова перегнулся через подоконник и закричал прохожим:

— Зовите доктора и городового! Здесь убийство! Человека зарезали!

Люди на улице не поспешили за помощью и не разбежались в ужасе при мысли, что где-то рядом бродит убийца. Наоборот, вросли в землю, предвкушая новые крики из окна, а когда таковых не последовало, стали бочком, бочком подвигаться друг к другу и обсуждать кровавую историю, на ходу сочиняя нелепейшие подробности. Только дворник нахмурился и побежал вниз по улице, отчаянно дуя в свисток.

Мармеладов тем временем достал платок, плеснул воды из графина, чтобы смочить лоб и виски раненого. Тот невнятно прошептал:

— Х-х-хы-ы…

— Что? Я ничего не понял. Повторите.

— Хлебнуть… Дайте…

Умирающий сделал глоток и закашлялся.

— Благодарю, — голос звучал уже громче. — Вода обладает невероятной силой, это привычное для нас, можно сказать, обыденное вещество, способно творить чудеса, буквально оживлять и людей, и растения.

— Не время для лекций, — перебил его Митя. — Ох уж эти ученые! Никогда не упустят случая.

— Видите ли, господа, моя научная стезя — ботаника.

— Ботаника? Зачем же вы отправились слушать Брунна? — спросил Мармеладов. — Мы готовили наживку, чтобы поймать на крючок археолога, историка, этнографа, но никак не ботаника!

— Археологией я увлекся лишь пару лет назад, и как все неофиты стараюсь не пропускать интересных лекций, столь редких в наше время. А Брунн… Лакомый кусочек для всех любителей древностей. Но что же я… Даже не представился. Зовут меня Макар Макарыч…

— Вострый, — докончил сыщик. — Вчера этим именем назвался человек, который сегодня ударил вас ножом. И мы поверили…

— О, Ираклий — совершенный безумец. Вы, господа, знакомы с ним недавно? — седая голова склонилась набок, внимательные глаза осмотрели гостей, отметили блестящие пуговицы на мундире почтмейстера и, кажется, это успокоило Вострого. — Выходит, вы не в курсе его мономании? Он обожает старинные легенды, мифы, былины, и постоянно ищет доказательства, что все события, описанные в древних эпосах, происходили в реальности. В 1873 году Сабельянов ездил в Трою, на раскопки Шлимана[5], и обнаружил клад с тысячей золотых бусин. Затем помог Фальке[6] отыскать тайный город этрусков неподалеку от Тосканы, а с Хуманом