Такса миссис Хадсон - Игорь Сергеевич Градов

— Разрешите войти? — вежливо спросил Холмс. — У вас в цирке много разных зверей, и моя собака сильно нервничает…

Циркач взглянул на меня, затем еще раз — на Шерлока и отрицательно покачал головой: «Здесь разговаривать!» По-английски он говорил хоть и с сильным акцентом, но вполне понятно.

— Я весьма впечатлен вашим номером, — продолжил Холмс, — и решил предложить вам ангажемент на всю будущую пасхальную неделю. У нас, в Саутгемптон-холле, мы устраиваем благотворительные представления для воспитанников детских приютов… Условия такие: семь дней по три выступления. Размер вашего гонорара мы обговорим прямо сейчас, полагаю, вы останетесь довольны! Кстати, а где ваш юный помощник? Я бы хотел лично поблагодарить его — за то удовольствие, которое он нам доставил. Отличный номер и великолепное исполнение, ваш мальчик буквально летал под куполом! И не подумаешь, что он висит на тонкой лонже и ежесекундно рискует жизнью. Какое бесстрашие, какой артистизм! Вы можете его позвать?

Холмс достал из кармана еще один шиллинг и протянул циркачу, тот ловко его схватил. Но отрицательно покачал головой:

— Видеть нельзя, он уже отдыхать. Я передавать ему ваши деньги, вы не беспокоиться!

И широко улыбнулся, продемонстрировав великолепные белые зубы.

— Так вы принимаете мое предложение? — с самым деловым видом произнес Холмс. — Мы пригласили богатых и влиятельных людей, они щедро отблагодарят вас. И это помимо гонорара! Им ваш номер, я уверен, тоже понравится, он просто чудесен! У вас, мистер Салех, появится неплохой шанс заработать — не менее пяти-шести фунтов! И всего за одну неделю! Прекрасная сумма! Вы, полагаю, согласны со мной? Далеко не каждый артист получает столько. Я даже взял на себя смелость подготовить для вас контракт, вот он, осталось только подписать…

Холмс достал из кармана какие-то бумаги и помахал ими перед носом мистера Салеха, впрочем, не отдавая тому в руки. Я заметила, что циркач очень заинтересовался этим предложением, и в самом деле чрезвычайно выгодным, но тем не менее все еще колебался…

— Давайте войдем к вам в фургон и подпишем бумаги! — широко улыбнулся Шерлок. — Вы сами убедитесь, насколько щедрое и выгодное для вас мое предложение…

Он хотел уже протиснуться в вагончик, но мистер Салех не пустил — твердо встал посреди двери. И все еще с большим подозрением смотрел на нашего сыщика… Какой недоверчивый тип! Как же нам быть? Холмсу, по-видимому, очень нужно попасть в этот фургончик…

И я решила действовать: отчаянно залаяла — словно увидела что-то очень для себя интересное, а затем грозно зарычала и резко натянула тонкий кожаный поводок.

— Что там, Альма? — делано удивился Холмс. — Кошка? Или крыса?

И пояснил, обращаясь к мистеру Салеху:

— Альма страшно не любит кошек, но еще больше — крыс. Настоящая охотница! Как только учует этих серых разбойниц — сразу же бросается на них, хватает и душит. Не такса, а прямо-таки настоящий зверь!

Циркач невольно попятился — видимо, мое грозное рычание серьезно напугало его, и я, воспользовавшись этим моментом, натянула поводок до предела. Он ожидаемо легко выскользнул из рук Шерлока (тот едва сжимал ремешок в ладони), и я ворвалась внутрь фургончика. И сразу же увидела мальчика — того самого «арапчонка». Он сидел за низеньким столом и что-то ел из глиняной миски. Я бросилась к нему, ткнулась носом в босую ногу и мгновенно поняла: да, это тот самый запах, как в музее. Точно наш воришка!

Мальчик взвизгнул от неожиданности и мгновенно запрыгнул на стол, и тут в фургон ворвался разъяренный циркач. Он схватил какую-то толстую палку и замахнулся было на меня… Но ударить ему не дали: Шерлок перехватил руку и с осуждающей интонацией произнес:

— Нельзя бить Альму, мистер Салех! Она ничего плохого вам не сделала!

— Вон! — заорал циркач. — Я звать полиция! Вы есть разбойники!

— Ну, по поводу разбойников мы еще с вами поговорим, — холодно произнес Шерлок Холмс, беря меня на руки, — но ладно, так и быть, мы уходим. Всего хорошего, мистер Салех!

И вышел со мною наружу. Доктор Ватсон вопросительно посмотрел на нас, но Шерлок показал головой — идемте. Мы быстрым шагом двинулись в сторону Лейкер-стрит, а вслед нам полетели какие-то проклятия. Я не поняла их — циркач ругался на своем родном языке, а я его не знала.

Когда мы снова оказались в кебе, Шерлок спросил:

— Ну, как, Альма?

Я два раза тихо тявкнула: да, это он, наш музейный воришка, ошибки быть не может. Правда, меня несколько смутило одно неожиданно открывшееся обстоятельство… Однако, немного подумав, я решила Шерлоку пока о нем не гавкать. И даже не намекать. Сам разберется! Тем более что оно никак не влияло на наше расследование.

Глава шестая

Поздно вечером того же дня, скорее уже даже ночью, мы снова были у цирка-шапито. Все в том же составе: Шерлок, доктор Ватсон и я. Только на сей раз мы прятались в сене и внимательно наблюдали за фургончиком мистера Салеха. К нашему счастью, сторожевых собак у циркачей не было, и обнаружить нас никто не мог. Тигрица, правда, заметно нервничала — все-таки учуяла меня, но я не боялась — ее клетка прочно заперта. А насчет льва я вообще не переживала — он уже совсем старый…

Мы залезли в большую повозку с фуражом и зарылись в сено по самые уши. Это, кстати, была идея Холмса — решил, что так мы надежно укроемся от чужих глаз. И прекрасно будем видеть все, что делается вокруг. Наверное, так оно и было, но меня запах сена ужасно раздражал — все время хотелось чихать. Однако я героически терпела: нельзя себя выдавать! Циркачи спали — время уже позднее, а завтра — новое представление, но в фургончике мистера Салеха все еще горел неяркий свет — тускло мерцала небольшая масляная лампа. Похоже, он кого-то ждал.

Мы тоже ждали: интересно, кто придет к нему в гости? Было холодно, мои лапы затекли, очень хотелось побегать, размяться, но я, как и все, терпела. Наконец в ночной тишине послышался глухой цокот копыт — звук подъезжающего экипажа, и вскоре на повороте с Лейкер-стрит остановилась коляска с поднятым черным кожаным верхом. Мы осторожно выглянули: с козел спрыгнул очень крупный, плечистый мужчина, настоящий громила.

Он осмотрелся и быстрым шагом направился к фургончикам циркачей. Второй человек остался внутри экипажа. Его лица мы не видели — сидел в темноте, в