Отражение Ворона - Дмитрий Вересов

Лоусон вошел неслышно и застыл на пороге «малой библиотеки» Морвен-хауса.

В свете бронзовой лампы зеленого стекла его госпожа сидела в кресле за угловым столиком, погрузившись в чтение. На столике, рядом с ворохом газет, стояли два бокала и хрустальный графин, наполненный темной жидкостью.

Лоусон кашлянул. Леди Морвен подняла голову и вопросительно посмотрела на него.

– Да, Лоусон? Я слушаю…

– Дворецкий передал, что вы хотите меня видеть…

– Ах да!.. Присаживайтесь, Лоусон, прошу вас. Бокал вина?

– Благодарю, мадам…

Он потянулся к графину, но леди Морвен опередила его и сама наполнила оба бокала. Лоусон взял один и присел на краешек кресла.

– Какой необычный вкус… – заметил он, сделав глоток.

– Купаж моего изготовления, – пояснила леди. – Две части каталонского хереса на одну часть терновой настойки по рецепту моей бабушки. Она ведь родом из Хайленда. Клан Мак-Тэвиш, не слыхали? – От ее внимания не укрылось, как удивленно взметнулись густые брови секретаря. Взметнулись и тут же опустились в исходное положение. – Да, да, Лоусон, вы служили у моего покойного мужа задолго до нашего с ним знакомства и не можете не знать, что никакая я не Дарлин Теннисон из Ольстера, а Таня Дарлинг, урожденная Захаржевская, русская из города Санкт-Петербурга. Но про мои шотландские корни не знал и лорд Морвен…

– Я тоже не знал, ваша светлость…

– Кстати, Лоусон, наедине я разрешаю называть меня просто Таня. И даже настаиваю. В конце концов, вы же не просто слуга, но и давний друг семьи и, в каком-то смысле, мой спаситель. Если бы не ваши решительные действия там, в Париже…

– Ну что вы, мадам…

– Таня, Лоусон, Таня… Представляете, с какими заголовками вышли бы вчерашние газеты? – Она похлопала ладошкой по газетной кипе. – Одна из богатейших женщин Англии застрелена в парижском тоннеле… Кто направлял руку убийцы?… Почему парижская полиция ничего не предпринимает?

– Отчего же, мадам, французы работают весьма оперативно. Уже установлено имя покушавшегося. Некто Джон Дервиш, англичанин, трижды судимый за вооруженное ограбление, пользуется авторитетом в криминальных кругах, в общем, та еще пташка… Знать бы, кто его нанял.

– Мертвые молчат… Хотя, откровенно говоря, меня больше интересует тот второй мотоциклист, таинственный спаситель. Ваш человек, Лоусон?

– Увы, мадам… Это мой промах, это я обязан был позаботиться о безопасности…

– Не корите себя, Лоусон, вы проявили себя с наилучшей стороны… Да вы пейте, Лоусон, пейте, неужели вам не по вкусу мое изобретение?

– О нет, ваша св… Таня, вкус бесподобный.

– Тогда наливайте еще… И мне тоже… Так вот, Лоусон, я хочу должным образом отблагодарить вас.

– Ну что вы, мадам, я всего лишь выполнял свои обязанности…

– Нет уж, позвольте решать мне… Что вы скажете, если начиная с этого месяца я удвою вам жалование? Только откровенно, не жеманясь.

– Если откровенно – я не стану отказываться, ма… Таня.

– А какой из автомобилей покойного лорда вам по душе? «Бентли»? Он ваш… Потом можете его продать, я не обижусь…

– О… Таня, вы слишком щедры…

– А вы чересчур скромны, Лоусон… И, кстати, насчет вашего… приобретения. По-моему, мы получили даже больше, чем хотели.

– Простите, ваша светлость, что вы имеете в виду?

– Птица-говорун отличается умом и сообразительностью… – медленно произнесла Таня.

– Как вы сказали? Talking bird? – удивленно переспросил Лоусон – Ах, должно быть, про попугаев?

– Это цитата из одного старинного мультфильма, вы его не знаете. А говорить умеют не только попугаи… Лоусон, вы не находите, что со временем нашу куколку можно будет использовать не только для представительских функций?

– Боюсь, Таня, у нас пока недостаточно оснований, чтобы составить на сей счет определенное мнение… И могу ли я, в свою очередь, просить вас, чтобы и вы с глазу на глаз называли меня просто Дэвид, как это делал ваш покойный супруг лорд Морвен.

– Разумеется, Дэвид. И вы, конечно, правы. Проверим в деле – тогда и решим…

Таня отсекла на серебряной гильотинке кончик толстой гаванской «Эскепсьион», чиркнула длинной спичкой, выпустила первое облачко терпкого дыма.

– Не уходите, Дэвид, посидите со мной. Мне так одиноко… Давайте допьем вино, и вы расскажете мне что-нибудь интересное…

– Но, Таня, уточните, пожалуйста, ваше последнее пожелание. Я, право, не знаю…

– Или давайте просто молча посидим и послушаем музыку… Будьте любезны, протяните руку и подайте мне пультик… Благодарю вас.

Леди Морвен нажала на кнопочку, и малая библиотека наполнилась диковатыми звуками «Транса» Габриэллы Рот, ритмичными и в то же время завораживающими.

С ленивой полуулыбкой она попыхивала толстой сигарой, время от времени откладывая ее и поднося к губам бокал, в глазах ее огоньками мелькали блики зеленой лампы.

В противоположном кресле утопал Лоусон. Голова его то опускалась на грудь, то сваливалась набок, глаза то закрывались, то открывались и наконец закрылись совсем. Голова запрокинулась назад. Челюсть отвисла, дыхание сделалось глубоким и мерным.

Он спал.

Так прошло минут сорок. Диск с музыкой подошел к концу, опустилась тишина. Таня неслышно встала, подошла к Лоусону, встала рядом.

Постояв так несколько минут, она простерла руки над вытянувшимся в кресле Лоусоном и медленно-медленно проделала вдоль его тела несколько пассов от головы к ногам. Потом выпрямилась и очень тихим шепотом, попадая в такт его дыхания, произнесла:

– Спи-и-ите глу-убже… Спи-и-ите глу-убже… Спи-и-ите глу-убже…

Так продолжалось еще несколько минут. Потом леди Морвен начала постепенно варьировать ритм этих слов, то ускоряясь, то замедляясь. Дыхание спящего Лоусона изменялось в том же ритме.

Таня заговорила громче и четче:

– Вы крепко спите… Вы слышите мой голос, но продолжаете спать. Вам хорошо, тепло, уютно… Спите глубже… Еще глубже… Вы хотите отвечать на все вопросы, оставаясь спящим… Спящим… Спящим… Как ваше имя?

– Дэвид Уилмингтон Лоусон.

– Когда и где вы родились?

– Пятнадцатого августа тысяча девятьсот сорок девятого года, Коламбус, штат Огайо…

Тем же ровным, чуть глуховатым голосом Лоусон четко ответил на вопросы о родителях, о школе, о семейном положении – неженат, детей нет, – о последнем месте работы и занимаемой должности. Но чем дальше, тем более интересными становились его ответы: